Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

— Ты от меня что-то скрываешь? — Макар изменился в лице, напрягся, а потом черты лица смягчились, и он, протянув ладонь, погладил меня по руке, что так и сжимала его рубашку.

— Полин, всё хорошо. Ничего не скрываю. Я просто не хочу, чтобы у тебя отняли твоё же…

— Но почему ты думаешь, что это вообще может случиться? — его запах был близко. И я ощущала его на своих волосах, и вот руки тоже окунулись в ваниль, горечь табака и жжёного дерева.

— Всякое может случиться. И статистика такая. Мужчина всегда умирает раньше… — он улыбнулся, стараясь разжать мои сведённые пальцы, но страшное слово прозвучало, и я вцепилась в Макара мёртвой хваткой.

Обвила его шею руками, сползла по сиденью прямо в объятия, и Макару пришлось опуститься на колени, чтобы я могла спокойно обнять его и завыть на одной ноте:

— Ты что за глупости говоришь! Ты зачем такое думаешь… — внутри что-то противно лопнуло, и я в страхе остаться совсем одной, не просто ушедшей от него, уткнулась носом в шею мужа и затряслась от рыданий. Меня пугала сама мысль, что с Макаром может вообще что-то произойти. Это неправильно. Он сволочь и предатель, но с ним не должно ничего вообще случиться.

Я изрядно напугала мужа своей истерикой, поэтому документы были забыты, и Макар только неловко, боясь ко мне прикоснуться, старался успокоить. Но чем больше он приводил доводов, тем сильнее мне было больно.

— Не смей так говорить! — задыхалась я слезами. — Ты себе вообще не представляешь, что ты говоришь! Зачем мне что-то без тебя!

Его руки скользнули по моим волосам и запутались в них. Потом спустились ниже, проходясь кончиками пальцев по спине, невесомо касаясь через ткань позвоночника, и я ощутила приятную дрожь, которая обычно бывает в утренние моменты от первых прикосновений.

— Полин, это мне ничего не нужно без тебя. Для чего мне всё, если нет тебя?

— Откуда я знаю! — разозлилась я. Вцепилась в его плечи, чуть ли не разрывая ткань рубашки своими ногтями. — Это ведь ты всё о смерти. Это ведь ты о суициде думаешь…

Я оттолкнулась, упёрлась ладонями в грудь Макара и посмотрела ему в глаза.

Могила.

Забытая.

Меня затрясло, и я только могла, что нелепо хватать ртом воздух. Макар провёл пальцем мне по щеке, вытирая слёзы, и прошептал:

— Нет, Полин.

Я никогда не думал о подобном…

— Врёшь! — задохнулась, и Макар приблизился, обнял ладонями моё лицо. Его руки сейчас нежные и сильные. Они словно стирали воспоминания о страшном, разрушенном, и я впервые за последний месяц почувствовала себя целой. Не надломленной и растоптанной. Целой.

Макар качнул головой, словно сам убеждаясь в чём-то, и его губы, жёсткие, слегка обветренные, прикоснулись к моим, собирая соль слёз. Моё дыхание вдруг стало нашим.

Муж целовал меня осторожно, мягко, едва задевая.