Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Словно пробуя, решаясь на серьёзный шаг. А мне так страшно, а мне так плохо, что я сама шагнула за грань. Мой язык разомкнул его губы, ломая преграду, построенную мной. Я прикусила их, чтобы до боли, до брызнувшего сока отчаяния, но нет. Это было слишком порывисто, жадно и…

Ладонь Макара скользила мне по спине, пуская за собой лесной пожар, что сжигал всю мою отстранённость. Я разорвала поцелуй. Отдалилась. В глазах мужа пульсировал огонь почти в такт с моим бьющимся сердцем.

— Я… я не могу… Это неправильно… — дыхание сбилось, я цедила каждое слово и сама не верила в то, что сейчас произошло.

Один поцелуй, который раскачал меня от горечи потери до желания. Неправильного, противоестественного. Нельзя хотеть человека, который предал.

— Не гони… не сейчас, Полин… — его слова — стрелы, которые разрывали моё сердце в клочья.

— Это неправильно. Я не могу…

— Что ты не можешь, Полин? —хрипло и зло рассмеялся Макар, притягивая меня за талию к себе. Он уже не стоял на коленях, а сидел на полу, а я на нём. И юбка платья задралась. И я сама… — Полин, вокруг пепелище… Я уже всё сломал. Чего бояться?

— Боли…

Его ладони на моей пояснице замерли, а у меня от прикосновений пламя поднималось всё выше, задерживалось в груди, чтобы горячим дыханием проходиться по губам мужа.

И от этого он только сильнее и острее ощущал близость бездны, куда нас тянуло сейчас со страшной силой."

"Его поцелуй. Слишком жёсткий. Язык, что насильно проникает ко мне в рот, гладит, порхает. И я действительно не хочу, чтобы это прекратилось, но и позволить себе слабость не могу. Макар грубым движением положил ладонь мне на шею, чтобы я не смогла отдалиться. И этот граничащий с болью поцелуй медленно сжигал меня изнутри.

Слова на выдохе:

— Это последнее, что я боюсь попросить у тебя, Полин…

…

Глава 35

— Не проси… — шепчу я, уже жалея, что вообще приехала в этот дом. — Забирай так.

Слова как спусковой механизм для Макара. Его ладони оказываются везде. Он обнимает меня так сильно, что жарко не только внутри, но и снаружи. И мне кажется, он тоже горит, поэтому я нервными пальцами расстёгиваю пуговицы рубашки у него на груди и кладу ладони на его шею, спускаюсь ниже. Поцелуи теряют границы, и Макар вынуждает меня запрокинуть голову, чтобы губами ласкать ключицы в вырезе платья.

Ладони скользят по моим ногам, намеренно сдавливая в чувствительных точках: щиколотки, колени, бёдра. Когда до края платья остаётся совсем чуть-чуть, я отдаляюсь и прижимаю ладони Макара.

— Не надо, — прошу я не трогать платье. — Не…

— Что не надо, Полин? — хрипло дышит Макар, и его зрачки пульсируют в такт тяжёлому и рваному дыханию. — Платье с тебя снимать?

Я отвожу глаза и сползаю с его коленей. Руками цепляюсь за стол и встаю.