Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Хотя не имею никакого права, потому что вина на мне. Это я как мужчина должен был решить вопросы нашей личной жизни, а не отыгрывать роль заботливого мужа.

А Полина ведь старалась.

Я просто не понимал, как много она делала, чтобы мы стали настоящей семьёй. Она постоянно изнуряла себя лекарствами, не вылезала из клиник, следила за моим рационом, за моим здоровьем. И я вместо того чтобы помочь, чтобы разобраться, почему всё идёт наперекосяк, думал, что это нас отталкивало друг от друга, что Полина превратилась в наседку и домохозяйку. А она старалась за нас двоих."

"И хоть бы раз я поддержал. Нет! Я делал вид, что меня устраивает, хотя одному богу известно, как меня убивало слышать равнодушие от неё в ответ на мои прикосновения.

И я всё продолбал.

Маленький мальчик, что не разглядел настоящей беды под ворохом разноцветных фантиков. А мои похождения и были этими фантиками.

— Может быть, затем, чтобы ты знала, что развод ничего не меняет. Что я совершил глупость, когда с утра отдал тебе документы. Что слишком был не в себе оттого, насколько сильно ты открылась…

Последние слова я произнёс шёпотом, потому что самому себе в таком признаваться было страшно.

Полина отвела взгляд и сдавила в руке листик. Он смялся и пустил сок, окрасив кончики пальцев в зелёный.

— Макар, — выдохнула Полли. — Всё меняется вне зависимости от нас. Почему ты дал развод, раз он всё равно ничего не меняет?

А она ведь единственная, ради кого я захотел поменяться. Она одна не бросала никогда, как бы плохо ни было. Она верила в меня и в мои силы. И, наверно, я заигрался и привык к этой вере, как к вещи незыблемой. И не оправдал.

— Потому что я не хочу видеть, как день за днём в твоих глазах замерзает жизнь. Не хочу наблюдать, как с каждым прожитым годом моя вина и твоё недоверие словно яд травят тебя.

Я действительно не хочу этого. И как бы ни врали люди, что всё можно простить, это явно не мой случай. Полина сделает вид, что простила, чтобы сохранить, но мы оба будем знать, что это ложь. Доверие — самая хрупкая материя, и сломать её можно обычным словом, а я разбил её вдребезги.

— И для чего тогда этот разговор? — понимая беспросветность дальнейшей жизни, спросила Полина и отряхнула руки. Шагнула вбок. Её светлые волосы, сейчас в хвостике, блестели в закатных лучах, и хотелось провести по ним рукой…

— Для того чтобы ты поняла, что после случившегося я люблю тебя лишь сильнее…

Полина вздрогнула и отвела глаза. У неё всегда очень хорошо получалось прятать эмоции, сохранять маску благовоспитанной девочки, но что-то такое произошло, что теперь я хотя бы приблизительно стал понимать, о чём она думала. И её пугали перемены. Она трусила, но шла до конца, чтобы не мне доказать что-то, а себе.