Меня зовут Корокотта

Теперь ему ничего не оставалось делать, кроме как объявить, что победил Крокута. Я потребовал — он выполнил. Все претензии к гладиатору. Оба бывших соперника расслабились. Наверное, уже молились своим богам смерти, готовясь к встрече с ними.

Я поднял руки с оружием и сделал, как обычно, разворот вокруг своей оси, демонстрируя себя зрителям. Хотел объявить, что на этом заканчиваю карьеру, но рев стоял такой, что на трибунах меня никто бы не услышал.

— Пойдем, парни, — позвал я бывших соперников. — Вам надо быстрее к лекарю, иначе кровью истечете.

Мурмиллон помог встать секутору и повел его, придерживая левой рукой за талию, вслед за мной. Наверное, мы похожи на трех соратников, возвращавшихся с тяжелого боя. По большому счету так оно и есть. Я с ними одной крови, гладиаторской. Нас сопровождали крики и свист зрителей, которые другой крови, водянистой.

Луций Дуилий ничего не сказал мне, хотя, как догадываюсь, был бы рад, если бы я на потеху зрителям казнил сдавшихся, только по традиции ударил меня легонько кулаком в правое плечо.

Он уже привык к моим неожиданным поступкам, а наставлять на будущее уже не имело смысла

Однорукий раб протер мое оружие и бережно засунул в ножны, пока я обтирался мокрым полотенцем и одевался.

— Ты лучший из гладиаторов, и не только потому, что всегда побеждаешь, — произнес он.

Хоть кто-то правильно понял меня и похвалил.

В коридоре послышался шум. Я решил было, что это прорывается Флавия Летилия, но не хватало эмоциональных выражений, с помощью которых она обычно прокладывала себе путь.

В помещение зашел император Гай Юлий Цезарь Октавиан с частью свиты, одетый в пурпурную тогу пузу (императорскую), в которой голова покрывалась той же частью драпировки, что проходила через спину. Сверху был бордовый палудаментум (офицерский воинский плащ) из плотной шерстяной ткани и длиной до лодыжек, напоминающий мантию. Сам издал указ, что граждане Рима обязаны носить тогу не только во время торжественных мероприятий, жертвоприношений, в суде, но и на форуме и в цирке, и сам выполняет, хотя амфитеатр — это немного другое.

Справа от него и на полшага позади остановился мужчина в возрасте под сорок. Тонкие, плотно сжатые губы и раздвоенный подбородок придавали его лицу волевое выражение. Одет в тогу трабею, шафрановую с пурпурной каймой, и такой же плащ, как у императора. На меня смотрел, как заблудившийся в джунглях бледнолицый на пигмея. Я догадался, что это Марк Випсаний Агриппа, оплативший гладиаторские бои и, в том числе, мой гонорар.