Меня зовут Корокотта

— Твой прием уже не работает, — пожаловался Рамзес, встретившись со мной в коридоре.

— Значит, надо придумать другой. Мы следим за врагами, и они не ленятся, — сказал я.

Мунерарии и ланисты смотрят бои потенциальных соперников, подмечают часто повторяемые атаки и защиты, обнаруживают сильные и слабые стороны, а потом нарабатывают в спаррингах контрприемы.

Мои соперники тоже вышли обнаженными по пояс. Это были два ветерана, которые провели не менее десяти боев. Один был мурмиллоном, второй секутором. Я сражался с такими типами гладиаторов, знал, как их уделать. Бой решил не затягивать.

Зрительские симпатии, повышающие рейтинг и, как следствие, гонорар, мне больше не нужны.

Мы вышли в центр арены. Глашатай еще раз оповестил зрителей, что их кумир Крокута будет биться одновременно с двумя гладиаторами, потому что в одиночку никто с ним справиться не может. С трибун понеслись выкрики, по большей части положительные для меня. Как перед выходом на арену шепнул мне Луций Дуилий, ставки три к двум на мою победу. Он тоже играет, но через посредников, отстегивая им за это.

По команде судьи мы начали бой. Мои соперники, хорошо подготовившиеся, сразу разошлись в разные стороны, чтобы нападать на меня с двух противоположных.

Вместо того, чтобы убегать от врагов, напал сам. Эта роль им будет непривычна, заставит ошибаться. Начал с секутора, который резвее. Более тяжелому мурмиллону пришлось догонять нас и атаковать вместе с напарником с одной стороны, что менее опасно для меня. Заметил, что секутор не ведется на мои обманные уколы саблей и встречает заходы за правую руку щитом и гладиусом, вылетающим в мою сторону при каждой возможности. Я успеваю отпрыгнуть или отбить клинком плашмя, и понимаю, что так бой не выиграю. Надо менять его рисунок, потому что к нынешнему враги уже подстроились.

Я дожидаюсь момента, когда они выстраиваются на одной линии, причем секутор справа, делаю выпад саблей и изображаю намерение зашагнуть за правую руку, под гладиус мурмиллона, а сам, заметив, что противник начал поворачиваться в ту сторону, отпрыгнул влево и полоснул елманью по открывшемуся левому плечу от сустава по косой почти до локтя. Сверху распанахал глубоко, до кости, а чем ниже, тем мельче, но темно-красная кровь из раны хлынула ручьем.

Зрители взревели, начали скандировать мое погоняло.

Если бы секутор сражался один, наверное бы, сдался. Он был с напарником, а это обязывало. Они поменялись ролями: мурмиллон нападал, секутор прикрывал его справа, отставая на полшага. Видимо, такой вариант действий тоже был наработан, потому что действовали четко. Темп немного снизился. Я видел, что секутору все труднее удерживать щит левой рукой, нападал на него, заставляя закрываться. Мурмиллон старался прикрыть его.