Меня зовут Корокотта

Римских девочек всех сословий учат этому с детства, чтобы руки были заняты, когда собираются посплетничать, но, повзрослев, многие забывают эти навыки. На шее моей жены бусы из жемчужин. Верхние маленькие, а чем ниже, тем больше, и в центре самая крупная, продолговатая и розового цвета. По словам Флавии, в Риме такие стоят целое состояние. Какую сумму она вкладывает в понятие «состояние», я должен догадаться сам. Бусы заставят всех ее знакомых удавиться от зависти. Именно для этого и придумали украшения.

Флавии не терпелось рассказать родителям, подругам и всем остальным завистливым стервам, где побывала, какие ужасы пережила, насколько разбогатела и — самое важное — что забеременела.

У нее на этой почве был пунктик, потому что и с первым мужем, и со мной до недавнего времени не залетала и настраивала себя на мысль, что бесплодна. Случилось это, скорее всего, после боя с пиратами. Видимо, ее яйцеклетке и моим сперматозоидам нужна была сильная эмоциональная встряска, чтобы наконец-то встретились. Я отправил с женой и часть легких и дорогих товаров, которые собирался продать в Риме. Флавия заверила, что стражники, поклонники гладиатрисы Одиссеи, пропустят ее в город с небольшой партией товаров без пошлин, и она сможет нанять мула, или осла, или носильщиков, и доставить до дома родителей. В столице республики действует суровый закон, запрещающий днем разъезжать по улицам грузовому транспорту, перевозки только на вьючных животных, в том числе двуногих. Арбы, телеги, повозки могут ездить с наступлением темноты, когда улицы опустеют. Точнее, когда на них останутся только грабители и разбойники, которых римляне считают коллегами торговцев, а ворон ворону глаз не выклюет. За безопасность Флавии я не волновался. Если кто-то решится напасть на нее — так ему и надо!

После ее убытия занялся продажей и выгрузкой товаров. Около полудня смотался на берег с шестью купцами. Посетили филиал римского ростовщика Квинта Амбросия, вылитого карфагенянина, на главной улице Остии, идущей вдоль берега Тибра, который римляне называют Белой рекой из-за мутной воды, насыщенной светлым известняком. Дельца как-то, наверное, семафором, оповестили, что грядет крупная сделка, поэтому прибыл сюда лично, чтобы оформить векселя на мое имя.

За обналичивание каждого берет от одного, если сумма меньше тысячи сестерциев, до половины процента, если больше ста тысяч, которые я включал в счет покупателям. Сегодня речь шла о миллионах. Большую часть этих денег Квинт Амбросий давал в долг торговцам, покупавшим у меня индийские товары. Под какой процент — коммерческая тайна. Видимо, для каждого заемщика был свой в зависимости от деловой репутации и кредитной истории. Меня их деловые отношения не интересовали.