Меня зовут Корокотта

Я передал продавцу, а он ростовщику, векселя на четыре миллиона сестерциев, полученные от купцов за индийские товары, и получил «сдачу» — новый вексель на двести пятьдесят тысяч. Еще один на неизвестную мне сумму был оформлен на имя Марка Валерия Мессалы, чуть ли не подпрыгивавшего от счастья, а все остальное вернулось к Квинту Амбросию, у которого было больше поводов скакать от радости, но вел себя спокойно. Мы перекинулись фразами вежливости, выпили за удачное завершение сделки, после чего покинули гостеприимного хозяина, оставив его с девятью клиентами, подписавшими договор.

Как догадываюсь, им посоветуют забыть, что сегодня хоть что-то заверяли. Если и когда Марк Валерий Мессала решит по суду отобрать латифундию, уже будет нечем платить клиентам, а римское право утверждает: нет денег — нет свидетелей.

Мне было по пути с ростовщиком, прогулялся до его конторы, предложив по пути:

— Когда он будет продавать домус, извести меня.

— У тебя хватит на него⁈ — удивленно спросил ростовщик.

— Сейчас нет, но года через два, когда Марк Валерий промотает остатки наследства, могут быть, — ответил я.

— М-да, отец собирал по крупицам, а сын разбрасывает горстями, — согласился Квинт Амбросий.

— Уверен, что, именно благодаря таким, ты и стал богатым, — напомнил я.

— Не только им, — возразил он. — Сперва меня к таким не подпускали конкуренты. Да и предложить было нечего. Не буду говорить, с какой суммы начинал, не поверишь.

Еще и как поверю. На самый верх забираются те, кто оттолкнулся от дна. Выросшие в богатстве предпочитают катиться вниз, а не карабкаться вверх.

Дома меня ждал сложный разговор, поэтому не спешил. Вернулся к обеду, лучшей частью которого было вино с виллы.

Не высокого, конечно, качества, зато без гадких добавок. Обедали в триклинии за столом и всей семьей. Это становится модным. Раньше женщины питались отдельно и лежа кушать не учились. Флавия нашла домус, выставленный на продажу, осмотрела его. Теперь делилась впечатлениями и прогнозами, на сколько можно будет сбить цену.

— Завтра вместе сходим, посмотришь, — потребовала жена.

— Не пойдем, — ответил я. — Денег на него нет.

— А куда они делись⁈ — возмущенно воскликнула теща, хотя отчитываться перед ней я не обязан.

Флавия промолчала, потому что знала меня лучше.

— Купил латифундию Марка Валерия Мессалы, которая неподалеку от вашей виллы, — проинформировал я.

— Ты купил латифундию Валериев⁈ — не поверил тесть.

— После обеда покажу договор, — пообещал я.

Видимо, удивление отца и громкое имя продавца немного смягчили боль об утерянном домусе, поэтому Флавия, стараясь казаться спокойной, поинтересовалась:

— И за сколько?

— Он хотел пять с половиной миллионов сестерциев, но я продавил до трех и семисот пятидесяти тысяч, — ответил я.