Меня зовут Корокотта

Тут и задул юго-западный муссон, помог быстро добраться до Красного моря. Порт Арасиноя проскочили в вечерние сумерки. За нами погналась шестивесельная лодка с таможенником в яркой красной тунике. Он что-то орал, стоя на носовой банке. Наверное, желал счастливого пути. Я решил не останавливаться, чтобы не разочароваться в хорошем человеке. Он ведь не ради взятки гонится, а за державу обидно.

Глава 50

У сезона дождей есть и плюс для моряков — никаких проблем с водой. Почти каждый день льет, как из ведра, хотя и недолго. Этого хватает, чтобы с помощью старого паруса с дыркой в центре наполнить все емкости свежей чистой водой, не загрязненной выбросами предприятий и выхлопами автомобилей.

Кислотных дождей сейчас не бывает, разве что после невероятного извержения какого-нибудь вулкана. Я моюсь каждый день и пытаюсь приучить к этому членов экипажа. Подражать мне не спешат, но ходят в чистой одежде, насколько это возможно в жарком влажном климате, когда любое движение вызывает обильное выделение пота.

Мы вышли к полуострову Индостан севернее порта Мучирис. Это все еще была территория царства Кералапуто, оно же Кера, поэтому мы спустились южнее до нужной нам точки.

Была у меня мысль посмотреть, что творится в северных районах. Оттуда в прошлом году прибыла в Рим делегация к Октавиану Августу. Предлагали стать союзниками в войне с Парфянской империей, как сейчас называется Персидская. Император не сказал ни «да», ни «нет». У него сейчас маловато сил для войны с парфянами. Да и не забыли еще римляне, как им вломили под Каррами, когда из сорокатысячной армии спаслась всего четверть. Легионеры, вооруженные гладиусами, оказались бессильны против легких конных лучников, не вступавших в ближний бой, и тяжелой, бронированной конницы с длинными копьями, которая сметала римские когорты.

Подошли к Мучирису в прилив и во время дождя, поэтому с ходу ошвартовались к причалу, возле которого стояла двухмачтовая джонка с парусами из циновок сейчас сложенных, как жалюзи. Ее только начали разгружать. С неба полило, и грузчики и матросы попрятались. Первые на берегу, вторые на своем судне. Я разгуливал по полуюту в синих шелковых трусах, поэтому теплые струи дождя мне были пофиг. Любил в будущем гулять в тропиках под дождем по улицам возле пляжа в одних плавках.

Ни машин, ни прохожих. Все прячутся в помещениях или под навесами. Бредешь себе по проезжей части, по теплому, гладенькому, отмытому асфальту. Ноги до середины голени в воде, которая бурлит вокруг ступней. Крупные капли барабанят по голому телу, нежно массируя его. Аборигены смотрят, улыбаясь, на чокнутого европейца."

"Я перешел на полубак, поближе к корме джонки, где было что-то типа беседки с четырехскатной крышей, крытой рисовой соломой.