Меня зовут Корокотта

Глава 54

Трапезунт я навещал в разных эпохах, и всегда он был не похож на тот образ, который сохранился у меня с предыдущего раза, а на этот показался удивительно знакомым, как будто наведывался с месяц назад, хотя многое изменилось. Наверное, в обычное время это тихий провинциальный порт, через который поступали грузы во внутренние районы Каппадокии. Сейчас в нем находится штаб-квартира Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа и рядом каструмы двух легионов. Улицы с утра до темноты заполнены военными. Их так много, что кажется, будто только они и живут здесь.

Для кого-то — торговцев, владельцев кабаков и постоялых дворов, проституток — это благо, для других — в первую очередь крестьян, у которых вытоптали поля — беда.

Резиденция императора располагалась в небольшой цитадели на вершине холма. Охраняли ее три когорты легионеров, из которых возле ворот тусовалось не меньше одной. Предусмотрительность, если не сказать трусость, императора была безгранична. Декану, командовавшему контуберией, стоявшей перед открытыми воротами, было под сорок. Наверное, остался на сверхсрочную и получил эту должность, потому что морда была удивительно тупая и за словами лез в карман.

Само собой, читать он не умел, но знал, как выглядит печать императора. Внутрь цитадели меня не пропустил, но послал одного легионера в канцелярию.

Оттуда пришел молодой писарь, которого я, вроде бы, никогда не встречал, опознал меня и проводил в приемную императора. Это была большая прямоугольная комната с непривычно высоким потолком. Два узких окна закрыты изнутри деревянными ставнями с щелями, через которые с трудом протискивались, сильно похудев, солнечные лучи.

Им помогали четыре масляные лампы, заправленные каким-то животным жиром, коптившим, распространяя неприятный запах. Я знал, что быстро привыкну и перестану замечать его, но первое время меня подташнивало. Стены украшены мозаиками по мотивах греческих мифов. Октавиан Август сидел в кресле с высокой спинкой в дальнем конце у стены, точно боялся, что солнечные лучи дотянутся до него и случится непоправимое. Одет в пурпурную шелковую тунику. Босой. Сандалии валялись, одна подошвой кверху, рядом с креслом. Правой рукой придерживал серебряный кубок, поставленный на рукоятку.

— Добавь в конце, как обычно, пожелания здоровья, — приказал он одному из трех писцов, сидевших слева от него на маленьких табуреточках перед маленькими столиками, на которых лежали стопки чистых папирусов и стояли деревянные стаканчики с тростниковыми каламами для письма и глиняные чернильницы. После чего соизволил заметить меня и произнес удивленно: — Быстро ты добрался! Я ждал через неделю, не раньше.

— Тебе не угодишь! — шутливо произнес я.