Меня зовут Корокотта

До Нижнего моря добрались в вечерние сумерки. Тендер успел, а триреме придется ночевать в Каллиполи. Забрав буксирный трос, мы встали на якорь, дожидаясь рассвета. Дальше идти надо будет галсами, а море в этой части узкое. Не успеешь оглянуться, как окажешься на берегу.

Ночью ветер стих, а утром сменился на южный. Если бы я знал, что так получится, переночевал бы возле острова Лемнос, не гонял бы трирему. Наверное, экипаж ее сейчас клянет нас, опять выгребая против ветра. Мы подняли паруса и понеслись к проливу Босфор. Добрались до него ночью. Луна была молодая, света давала мало, поэтому я решил встать на якорь у входа в пролив.

Византий — маленький, зачуханный, провинциальный городишко, направление в который считается среди римлян ссылкой. С трех сторон, защищенных морем, нет крепостных стен. Вместо них глухие стены домов, стоящих впритык. Только со стороны суши имеется высотой метра четыре с прямоугольными башнями метров семь и сухой ров перед ней. Судов на западном берегу нет вовсе, хотя в будущем там будут разгружаться каждый день десятки галер, вытаскиваемых носом на сушу. Что творится в бухте Золотой Рог, не разглядеть, но не думаю, что там их много.

Нет даже намека на то, что через несколько веков превратится в мегаполис, столицу огромной империи.

На рассвете двинулись дальше. Ветер был слабый, еле ползли. В бухте Золотой Рог, как я и предполагал, стояли под грузовыми работами всего две галеры и одно небольшой «круглое» судно с низкими бортами. Скорее всего, работает на Мраморном море, изредка летом выскакивая в Черное. Ближе к входу стояли лагом две военные триремы.

Мы уже миновали бухту, когда на берегу появился какой-то чудак и принялся что-то орать нам.

Скорее всего, таможенник. У меня на них аллергия, поэтому упорно не обращал внимания. Где-то через полчаса, когда мы поджались к европейскому берегу, чтобы воспользоваться поверхностным течением, направленным в сторону Черного моря, у нас по корме нарисовалась трирема. Шла быстро. Гребцы отдохнули за ночь, и пока что не жарко. Я думал, спешит по служебным делам. Так и оказалось, но делом были мы. Когда дистанция сократилась до кабельтова, на триреме на носовую башню поднялся горластый элибат и четко, хорошо поставленным голосом приказал нам остановиться немедленно.

Приложив ко рту рупором ладони, я прокричал в ответ:

— Не могу, выполняю приказ императора!

— Какой приказ? — спросил он.

— Не твое дело! — отрезал я.

Элибат ушел на корму, где на полуюте стоял триерарх со свитой, пересказал, наверное, наш диалог, хотя я уверен, что его услышали все, кто был на верхней палубе, потому что дистанция быстро сокращалась. Трирема, шедшая чуть ли не на таран, отвернула вправо, догнала и поравнялась своей кормой с нашей.