Меня зовут Корокотта

Снилась эротика — женщина с телом Марсии Гегании, но лицо было другое, красивее. Где-то когда-то я, вроде бы, встречал ее. Так и не вспомнил, кто это."

"Проснулся от лошадиного всхрапывания. Животных привели с пастбища, а значит, сейчас воины будут завтракать. Обычно я просыпаюсь раньше и успеваю умыться. Никто не решился разбудить меня. Наверное, мой вид внушал им веру в победу: так спокойно может спать только тот, кто не сомневается в ней.

Вечером я подстрелил в горах серну-самца весом килограмм пятьдесят, отдал его сагиттариям, чтобы приготовили для себя и меня.

Мне принесли оставленный на утро, холодный кусок запеченного мяса. Умял его с черствой ячменной лепешкой, испеченной полтора суток назад в последней разрушенной нами деревне. После чего облачился свои доспехи, только шлем пока повесил на переднюю луку седла. Римлянам и аукселариям наплел, что изготовлены в Индии из кожи крокуты, обработанной каким-то специальным раствором, сделавшим их непробиваемой. Мне верят. В неведомых нам краях могут твориться самые удивительные вещи.

Оседлав коня, прикрепил справа за седлом два и позади него на крупе третий кожаный мешка с легкими стрелами костяным острием вверх, по сорок штук в каждом.

Пятьдесят тысяч их выделил Тиберий Клавдий Нерон, как расходный материал, взяв из арсенала города Комус. Горожане еще наделают. Мы ведь для них стараемся. Запасные везли мулы, связанными в пучки по сто двадцать штук. Сейчас их выгрузили, разложили партиями по тридцать-сорок штук, чтобы пешие и конные лучники могли быстро наполнять колчаны. Свои высокого качества я берегу для особых случаев. Надеваю тетиву на лук, натягиваю пару раз, слушая тихое потрескивание плеч, словно бурчат недовольно. Сегодня у них будет много работы. Щит закидываю за спину. Пику оставил солдату из обозных, выделенному мне в помощники.

Готовым к бою всадникам объясняю их задачи. Три турмы копейщиков перекроют дорогу, по которой мы въехали в долину, чтобы никто не смог ее покинуть, а потом по моей команде подключатся к бою. Сагиттарии под моим командованием поскачут к вражескому лагерю.

— Будем обстреливать их из луков, пока не погонятся за нами. Закончатся стрелы, съездим еще возьмем.

Мы обязаны выманить их из укрепления, вытянуть за собой на нашу пехоту. В рукопашный бой не вступать. Скачите сюда, занимайте места позади когорты и обстреливайте, пока не побегут, — проинструктировал я на греческом языке и добавил весело: — Что делать дальше, вы сами знаете!

— Да, знаем! — дружно заорали сагиттарии.

Легионеры и пешие лучники не видели меня безмятежно спящим, поэтому выходили из мини-каструма с кислыми лицами. Не знаю, что именно сказали им отцы-командиры, но явно что-то необнадеживающее.