Меня зовут Корокотта

Пока в планах построить парусник и смотаться в Индию, удовлетворить здоровое любопытство. Дальше будем посмотреть, чем заняться. Я теперь небедный гражданин пока еще Римской республики, так что могу себе позволить многое.

В Остию мы прибыли в конце одиннадцатого дня. Трирему вытянули носом на берег и первым делом отправили контубернию, чтобы отнесли на почтовую станцию почту от императора сенату и другим чиновникам и частным лицам. Затем свели на берег моего коня и мула и с радостью попрощались со мной. Я остановился на постоялом дворе, заплатив за ночевку один сестерций за себя и второй за своих животных, которых накормили прошлогодней, потемневшей ячменной соломой. Мой Буцефал жевал ее, обиженно фыркая. Меня накормили запеченной курицей с пшенной кашей и белым вином, сильно разведенным, чтобы, как предполагаю, труднее было понять, что сильно прокисло. Я тут же отправился спать в свою коморку, иначе наговорю хозяину постоялого двора много фигурных слов, запас которых в латыни сильно уступает русскому языку, приходится повторяться. В таких случаях часто перехожу на могучий, который римляне принимают за галльский, галлы — за греческий или фарси, а греки и персы — за скифский. Мнение последних мне неизвестно."

"Утром я отправился в Рим. Город Остия, вытянувшийся вдоль правого берега реки и защищенный крепостной стеной высотой метра четыре с половиной, я пересек вдоль. Охрана на воротах даже не дернулась, чтобы досмотреть, что везу на муле. Видимо, на купца я совсем не похож. С тех пор, как бывал здесь в последний раз во времена Гая Юлия Цезаря, Остия сильно разрослась. Сколько в ней сейчас жителей, точно не скажу. По моим прикидкам где-то тысяч тридцать. В первой линии у реки трехэтажные склады: на нижнем хранят товары, на втором расположены офисы, на третьем — жилые помещения. Такие здания называют хорреа. Вдоль них проходит главная улица шириной девять метров, на другой стороне которой храмы, амфитеатр, таверны, термы… На третьей и четвертой улицах находились одно-двухэтажные домусы богачей, а дальше высились четырех-пятиэтажные инсулы для бедняков.

Выехав из города, я пристроился к купеческому каравану длиной в римскую милю, не меньше, который еле плелся. Я сперва двигался с той же скоростью, но стало скучно, решил возглавить колонну. Оказалось, что наша отставала всего метров на пятьсот от предыдущей, а та в свою очередь на такое же расстояние от следующей, перед которой скакали, постепенно удаляясь, плотной группой всадники, человек сто двадцать. Я примкнул к ним. Часа за четыре легкой трусцой мы добрались до Рима, куда сейчас ведут все дороги.