Меня зовут Корокотта

Ретиарий из нашей школы, египтянин по прозвищу Рамзес, провел три с лишним десятка боев и заслужил звание лучшего в Риме в этом типе гладиаторов. Ему двадцать четыре года. Смуглокож и кареглаз. Невысок, худощав, гибок и ловок. Он попал в плен во время восстания, был куплен Луцием Дуилием, который правильно угадал, сделав из него ретиария. Выслужив свободу, Рамзес остался, чтобы заработать денег. Мы с ним быстро сошлись, потому что я говорил на египетском языке. Показал ему, как лучше нападать на секутора, с которыми он постоянно сражался, как уклоняться от ударов гладиуса и блокировать его трезубцем.

В ответ он рассказал и продемонстрировал, когда ретиарий бросает сеть, какие движения рук надо отслеживать, чтобы предугадать момент броска. В том числе и той, что держит трезубец, чтобы случайно не зацепилась за него. Объяснил, что во время поединка есть всего одна попытка, потому что собрать сеть снова, отбиваясь трезубцем от противника, вряд ли получится. Более того, надо успеть скинуть с руки петлю шнура, чтобы не таскать сеть по земле за собой, иначе она обездвижит не врага, а тебя.

— В нескольких первых боях промахивался, и меня спасали скорость, ловкость и умение сражаться трезубцем. Боги были на моей стороне. Со временем научился выжидать и точно накрывать цель, быстро затягивая сеть, — поведал он и поделился планами на жизнь: — Дослужу до следующего теплого сезона и поплыву на родину, куплю большую деревянную лодку, стану настоящим рыбаком."

"Ему пришлось передвинуть свои планы по времени после следующего боя, который чуть не стал для Рамзеса последним. Если бы гладиус воткнулся немного ниже, в живот, никакой бы нынешний врач не помог.

К счастью, секутор всего лишь повредил легкое, причем несильно. Получается, что поделившись со мной своими секретами, Рамзес отдал мне или просто потерял часть своей удачи. Хотя и совсем уж неудачным бой назвать нельзя, потому что ретиарий все-таки выжил. Чтобы снять боль, я дал ему изрядную дозу опия, которая вырубила Рамзеса. Может быть, именно то, что он спал долго и почти не шевелясь, помогло ране быстро зажить.

С его коллегой я сразился во время следующего представления.

Ретиарий был из «конюшни» Карфагенянина, что добавляло поединку остроты. На этот раз победителю пообещали всего двести сестерциев. Богатейший мунерарий больше не хотел рисковать деньгами. Как мне сказал перед боем Луций Дуилий, значительное большинство зрителей считало победителем меня. Флавия Ливия тоже поставила, причем не только свои, но и мои. Впрочем, это я думаю, что деньги мои, а она считает, что наши, то есть ее. Тратит, как она считает, экономно.