Меня зовут Корокотта

Такие сны у нее после каждой нашей размолвки, чтобы утром спросонья, до включения мозгов и обид, позаниматься сексом и помириться. В ближней от двери правой спит пожилая рабыня-мамка Минора (Младшая), родившаяся в Риме и не ведавшая, кто по национальности. Она ухаживает за хозяйкой всю свою жизнь и считает дочерью. В дальней находится что-то типа кухни. Там хранятся продукты и стоит железная переносная жаровня, которую для приготовления пищи переносят или к окну, или к двери, специально открытым, чтобы дым уходил, или ставят в холодное время года возле спальни хозяйки.

Впрочем, по ночам у Флавии теперь есть биологическая грелка, а готовим дома редко, когда я решу запечь что-нибудь, купленное на рынке. Обычно заказываем на вынос или ходим в харчевни разного уровня качества и санитарии, одна из которых прямо во дворе нашего дома неподалеку от выгребной ямы и большого каменного кувшина с деревянной крышкой, в который обитатели инсулы сливают мочу, что входит в условия оплаты жилья. Кстати, мою сожительницу и ее рабыню удивляет, когда я покупаю последней ту же еду и в таком же количестве, что и нам. Раньше она питалась объедками со стола хозяйки, и для обеих это было в порядке вещей. Рабыня и сейчас перекладывает лучшие куски из своей порции на тарелку Флавии, но не мне, варвару.

Само собой при наличии двух болтливых баб трудно было ожидать, что я и дальше останусь непонятно кем. Хоть я всячески отрекаюсь, все соседи знают, что гладиатриса Одиссея живет со знаменитым гладиатором Крокутой, и считают, что мы достойны друг друга. В дни представлений нас провожают благожелательными напутствиями, а по возвращению поздравляют с победой.

В дни тренировок отправляемся в лудус вместе. Я отсоветовал Флавии ездить на портшезе. Рядом со мной к ней не липнут навязчивые поклонники, а заживающей ноге нужно больше двигаться, чтобы быстрее восстановилась. Я после перелома ноги два месяца ходил на костылях и с полгода с тростью, пока врач не решил, что буду хромать всю жизнь. После этого я выбросил трость и начал каждый день наматывать по несколько километров пешком и ходить на танцы. Примерно через год хромал только во время сырой погоды, когда ныла сломанная кость, а еще через три прошло и это. Как ни странно, Флавия поверила мне и отказалась от портшеза и трости, но первые пару недель ходила, опираясь на мою левую руку, постепенно и все чаще забывая делать это."

"Я занимаюсь, в том числе, и с ней, изображая Гераклиду, поединок с которой неизбежен. На гладиаторском Олимпе тесно для двух сук, одна должна сдохнуть. Соперница уже выздоровела и провела бой, победив. Я учу Флавию в первую очередь предугадывать действия Гераклиды и не только ее, любого противника.