Мент

Стрельцова утверждала, что во время полового акта и после он снимал ее на видеокамеру, чтобы впоследствии шантажировать этой пленкой…

Черт, надо было никого не слушать и принять у Стрельцовой заявление.

Глядишь, девчонка была бы жива.

В этот момент к ним подошел Миша Гурвич. Услышав конец фразы, вопросительно уставился на Андрея. Тому пришлось повторить все, на этот раз со всеми подробностями.

Внимательно выслушав Андрея, Миша высказал свое мнение:

– Бабкин виноват. Он тебе мозги запудрил.

– Старлей ни при чем. Он хотел, как лучше…

– Вообще-то я знаю одного инвалида, которого зовут Павлом Андреевичем, – заявил вдруг Миша.

– Шутишь? – не поверил Андрей.

– По-моему, не до шуток, когда речь идет о таком гнусном преступлении. Он живет как раз на моей территории, на Мосфильмовской, в сорок третьем доме.

Ветеран афганской войны, между прочим.

– «Афганец»?.. Что-то не вяжется, как «афганец» может опуститься до такого?

Миша с горечью усмехнулся:

– Думаешь, воевал, так и не может быть сутенером?.. Да нет, похоже, все верно: по данным моей агентуры, у него приличный бордель. Приличный по штату, девчонок двадцать. Работает он не один, а под «крышей» у «папановцев».

Подступиться будет ой как непросто.

Андрей, охваченный жаждой мщения, пропустил слова о «крыше» мимо ушей. Уж очень ему хотелось двинуть на Мосфильмовскую и разобраться с ветераном по-афгански.

– Короче так, ребята, – деловито заключил он, окидывая подчиненных оценивающим взглядом, – едем к нему. Надо расставить все точки над ""и"". Надеюсь, никто не забыл табельное оружие? Гурвич с Дорофеевым переглянулись.

– Андрей, боюсь, ты меня не понял, – с нажимом повторил Миша. – У Павла Андреевича слишком крутая «крыша». «Папановцы» – хорошо организованная бандитская группировка из бывших спортсменов и военных. Ты хоть представляешь, какая это сила? Чтобы вывести их клиента на чистую воду, нужны неопровержимые доказательства.

– Я не допрашивать его собираюсь, – спокойно возразил Андрей. – Начистить мерзавцу рожу и заставить добровольно признаться в совершенных гнусностях. Пусть это будет явка с повинной, хотя не он, а мы сами к нему явимся.

– Это я уже понял, – усмехнулся Миша. – Но мы, если ты еще помнишь, не бандиты, а блюстители закона. И действовать должны в соответствии с ним.

– Закон, закон… О каком законе может идти речь, если девчонка мертва, а человек, толкнувший ее на самоубийство, на свободе!

– Рано или поздно мы его возьмем, – пообещал Миша. – Можно поиграть в его же игры: под видом безработной подослать к нему нашу сотрудницу. Как следует прижмем, он и расколется.

Андрей головой.

– Нет времени. Если он узнает о самоубийстве Стрельцовой, заляжет на дно.

Надо действовать немедленно.