Мертвая зона

Он тут несколько дней очень активно орудовал от нашего имени. Готовил себе резервы на случай, если Винер его кинет и придется действовать самостоятельно. Минировал дороги и настраивал ПВО. Боялся, вдруг мы от отчаяния рискнем вывезти «батарейку» на неприметном грузовике без охраны. Или на обычном конвертоплане, куда угодно, лишь бы подальше, а там хоть трава не расти. Но мы тогда еще не отчаялись. А пора было! Пришли в Абуджу — и просто растерялись. Собственный начальник штаба предал, взлетной полосы нет, авиации ноль и уже не прилетит... И вся Нигерия знает, что мы продались исламистам и повернули оружие против законного правительства страны! Это нас вообще добило.

Самая внезапная новость, даже круче предательства господина Ларсена, сукина сына... Барни вышел на связь с военными, чтобы опровергнуть весь бред, который вокруг нас накрутили. Ему вежливо ответили, что не хотят с нами разговаривать, но за оккупацию Абуджи мы скоро ответим. И за геноцид мирного населения на севере, естественно. И пообещали, что если сунемся дальше, армия встретит нас танками... Разведка это подтвердила. Ближайший аэропорт в Минне охраняла танковая рота и дивизион самоходок. Мы могли уйти только обратно на север, но оттуда уже подходила «Кибернетика». И проклятая «батарейка», которая раньше была залогом мобильности, теперь сковывала нас. Мы тряслись над этим чертовым реактором и не могли избавиться от него. Взять заказ у «Риддеркрафт» все равно что взять в долг у мафии. А ведь гордились, идиоты, думали, что избранные... Крукс втянул нас в паутину. Влипли.

— А ваш клиент... Не отзывался? Не реагировал?"

"— Глухо. Не знаю, по каким каналам Барни пробовал выйти на него — не получилось. Мы сутками пытались достучаться хоть до кого-то.

Но нас игнорировали. Барни потребовал созвать суд чести ЧВК в прямом эфире. Логично, да — объясниться перед коллегами и прекратить этот кошмар. Пусть заступятся, мы ни в чем не виноваты. Черта с два. Нас прокляли и забыли. Тогда мы психанули и нарушили кодекс, вышли со своей бедой на СМИ, готовые рассказать если не всё, то почти всё. Думали, клюнут на сенсацию. Ага, если бы. Ноль реакции. Любые попытки что-то просто написать в интернете, выложить ролик, хоть на минуту засветить проблему — немедленная модерация и бан. Я, признаться, не могла себе представить, как это возможно. Оказывается, легко. Щелк — и нет тебя. И не было никогда. Вы зовете это Войной Шрёдингера.

— Я... Побывал как раз на такой войне, — сказал Леха. — Недолго.

— Значит, хоть что-то ты понимаешь.

— Помню ощущение, когда впервые с этим сталкиваешься. Искреннее удивление, потом ужас. Под обстрелом не так страшно. Там просто могут убить, и ты этого боишься, а тут — уже убили. Стерли.

— Верно, — она, кажется, впервые поглядела на него как на равного.