Мертвопись

Вроде того, когда ваши опера шевелиться начнут? Кстати, а похититель задержан?

Известие о том, что виновник кражи не только задержан, но и помещен в Клинику Кащенко, его очень озадачило.

– А вы уверены, что он должен быть в Кащенко, а не в Лефортове? – потерев лоб, поинтересовался Орлов.

Приятелям пришлось детально растолковывать, что, во-первых, у Тесакина с головой и в самом деле не все в порядке, а во-вторых, его формально преступный поступок стал спасением для картины, поскольку не исключалась вероятность поджога прокловского музея Снякунтиковым.

– А вот про этого типа – поподробнее! – Петр постучал пальцем по столу. – Что за фрукт?

Рассказ оперов об этой странной личности с явными психическими отклонениями он выслушал, подперев голову рукой.

– Когда мы возвращались с поляны в Ромашино, Жерар про себя тоже много чего рассказывал. – Положив ногу на ногу, Гуров откинулся к спинке стула. – Так вот, по его словам, он одно время – что-то около года – состоял в секте сатанистов. Они где-то в Подмосковье на болотах проводили свои «мессы», и он, если ему верить, там был не на последних ролях, состоял каким-то там младшим магистром.

Но его из сатанистов исключили.

– Неужели?! – Орлов даже подался вперед. – Он что, надумал сходить в церковь и кому-то из святых поставить свечку?"

"– Да нет, там и без церкви обошлось. Там… – Крячко брезгливо поморщился. – В их секте бытовал такой «обряд», который они называли «алябанд», то есть «а-ля Бандера». Ну, этот же «гуманист» в молодости развлекался тем, что на спор душил кошек. Вот и они придумали что-то наподобие – наловили бездомных кошек, чтобы каждый сатанист отрезал бедолаге голову, нацедил в стакан ее крови и при всех выпил.

Ну и вот, этот Жерар, которого назначили первым, доставая кошку из клетки, то ли случайно, как уверяет он сам, то ли, скорее всего, преднамеренно, споткнулся и упал. И так «удачно», что сломал дверку, и все кошки тут же – врассыпную. Сатанисты от злости так осатанели, что чуть было его самого не принесли в жертву. Пришлось драпать, еле смылся…

– Я тоже думаю, что сделал он это преднамеренно. Хоть он и понтует, корча из себя конченого отморозка, но, мне думается, ему просто стало жалко этих бедных котов… – рассудил Станислав.

– Ну, уроды, эти сатанисты! Как они могут все это вытворять?! – На лице Орлова появилась гримаса отвращения. – Кстати, Снякунтикова вы, я так понял, отпустили?

– А что мы ему можем инкриминировать? – развел руками Лев. – Намерения к делу не пришьешь. И к психиатрам не сбагрить – явных психических отклонений у него нет. Собственно говоря, мы и Тумирея-то, по сути, определили в Кащенко с его личного согласия.