Мертвопись

– Когда я второй раз ездил на Грачихинский бульварчик – ты тогда был в Проклове, – Линкс мне рассказал о том, что среди работ Лунного был один очень необычный сюжет. Он нарисовал что-то наподобие интерьера летающей тарелки и три человекообразные фигуры на фоне иллюминаторов, мониторов и прочего. Эту картину у него купил какой-то американец. Вот тут и задумаешься – а с чего это Лунный вдруг какую-то фантастику рисовать надумал?

На какое-то мгновение в кабинете повисла тишина."

"– Ну, вот, мент родился! В смысле, наш коллега… – издав саркастичное «хе-хе!», объявил Крячко.

 – Знаешь, Лева, версия о похищении Лунного «тарелконавтами» мне кажется полной лажей. Хотя ладно, вопрос этот спорный – отложим его. Меня другое интересует. Тамошний участковый, если помнишь, про местного батюшку рассказывал, как тот приходил к Тумирею. Вроде того, побыл перед картиной и молча ушел. Как считаешь, с ним что могло случиться?

Гуров удивленно взглянул на приятеля и чуть снисходительно пояснил:

– Так об этом-то, когда мы шли, Тумирей тоже рассказывал! Ты что, не помнишь? А, ну да, ты в это время дискутировал со Снякунтиковым, поэтому не слышал… В общем, Тумирей считает, что отец Николай, хоть и имеет сан священника, но реально в Бога до того визита не верил.

Он был просто церковным, так сказать, «менеджером», который за зарплату формально выполнял все необходимые ритуалы. А в тот момент, когда он взглянул на Вечность, с ним что-то вдруг произошло. На него вроде столбняк напал, и он стоял перед картиной минуты три, потом молча пошел к выходу, на ходу перекрестился и пробормотал что-то наподобие: «Господи! Ты сущ, ты есть…» Тумирей считает, что, увидев картину, батюшка реально уверовал в Бога.

– А-а-а, вон оно чего! – Стас изобразил руками замысловатый жест. – Только, Лева, обрати внимание вот на что: нас здесь четверо, все четверо на «Портрет Вечности» поглазели. Так? Так. Ну, и что в нас переменилось? По-моему, ничего. Так что все эти «чудеса в решете», связанные с картиной, – не более чем коллективный глюк и действие эффекта плацебо – он так вроде бы называется?

– Нельзя исключать и этого, – парировал Лев с олимпийским спокойствием. – И – плацебо, и – шишшибо, и – буркинатто…

– А это что за хреновина? Какие-то там – шишибо, буркаканто? Первый раз слышу… Что за бред? – чуть наклонив голову набок, взглянул на него с нескрываемым удивлением Орлов.

– Что это такое? Честно говоря, я и сам не знаю. Ну, потому что эти слова я только сейчас придумал. Что ты на меня так смотришь? В каких-то языках, наверное, они тоже что-нибудь да значат… Помнишь, в «Кавказской пленнице» Балбес выдал: бамбарбия, кяры гуду? Ну, так это из той же оперы.

– А ну тебя! – отмахнулся Орлов под смех Стаса и Вольнова.