Мертвопись

К той поре в тамошний музей краеведения, где прошла весьма серьезная ревизия, каким-то чудесным образом начали возвращаться ранее бесследно исчезнувшие коллекции старинных монет и фолиантов, столового серебра, эмалевых миниатюр, картины и гравюры… Как выразилась по этому поводу директор музея Анна Ворчунова:

– Вот что делает угрозыск животворящий!"

"Ну а в картинной галерее, где «Портрет Вечности» был выставлен для всеобщего обозрения, с первого же дня экспозиции начали выстраиваться длинные очереди, в которых было немало художников, художественных критиков, аукционистов, антикваров, да и «прихватизаторов» картин из криминального мира.

Вперемешку с ними стояли всевозможные прорицатели, астрологи, ясновидящие (многие из которых не видели дальше своего носа), колдуны, ведьмаки, ворожеи… Причем о роде занятий многих из них можно было догадаться, и не спрашивая об этом. У одного на плече сидел филин, у другого – вещий ворон, третий вообще заявился со своей любимой гадюкой… Выходили посетители тоже каждый со своим впечатлением и настроением. Кто-то полотном восхищался, кто-то возмущался (безобразие – сколько ни пялился на изображение, «третий глаз» на затылке так и не прорезался!), кто-то сохранял скучающее равнодушие – поду-у-у-у-маешь, видывали мы кое-что и покруче, типа Пикассо и Дали.

Тем не менее, кто и что бы ни говорил о «Портрете Вечности», но каким-то краем творческие дарования Лунного все же повлияли на судьбу и главных, и даже второстепенных героев этой истории.

Происшедшее стало достоянием не только российских, но и иностранных СМИ. В том числе и французских. И вот дотошные галльские массмедиа, как и любые другие их коллеги, падкие на всякого рода сенсации, самым невероятным образом (им бы в угрозыске работать!) разыскали-таки биологического папу Жерара Снякунтикова. Как оказалось, тот из вольнолюбца-бунтаря восьмидесятых к двухтысячным вполне успешно трансформировался сначала в респектабельного муниципального чиновника, а потом и в состоятельного буржуа. Впрочем, увы, бездетного, как одна из многочисленных жертв свободной любви и сексуальной революции.

Новость о том, что в России есть его родное чадо (пусть и злоупотребляющее алкоголем), Франсуа Луари и обрадовала, и ошарашила. Немедленно прибыв в «Москоу», он нашел предполагаемого отпрыска, испытывая намерение провести генетическую экспертизу.