Мертвопись

"

"– Я Леху вчера взял с поличным во время нападения на сотрудника полиции, – стал рассказывать Лев. – Пришлось ему колоться, хоть и упирался. Но выхода у него другого не было. Он сказал, что через тебя заказ получил на человека, которого он пытался убить.

– Не сумел, значит, – покачал головой вор. – Я всегда говорил, что каждый должен своим делом заниматься. Леха все просил дать ему подзаработать, а заказчик настоящего киллера не потянул бы. Дорого это.

– Кто заказчик, Мирон?

– Ты, начальник, сначала мне вот что скажи, – вместо ответа попросил уголовник. – Какой твой тут интерес, раз ты из Москвы? Ты мне ваш расклад расскажи: кто за кого, кто в законе, кто крышует. У вас же теперь, как и у нас, стало. Когда-то не западло было с ментами потягаться. Кичились мы тем, что «в сознанку» не ходили, что хитрее оказывались, что сроки себе меньше наматывали. Все по-честному было. А сейчас кто свой, кто чужой – поди разберись. Ты за кого, начальник?

– А я, Миронов, как и раньше, стою за закон и порядок. Есть государство, и я у него на службе. Моя работа заключается в том, чтобы ловить и отдавать под суд тех, кто нарушает законы. И мне не важно, кто преступник: то ли он из вашей братии, то ли он погоны полицейского носит. Пока носит. Они с погонами преступники, просто это не сразу видно. А сюда из Москвы я приехал в командировку по делам очень простым, проверку небольшую устроить. Как дела ведутся, как сроки соблюдаются, ну, и все в таком духе. А когда приехал, то столкнулся с такими вещами, что пришлось засучить рукава и разбираться. Страшные тут дела творятся, Мирон.

– Ну да, – кивнул Миронов. – Ну, так вот эти и заказали твоего парня. Которые с погонами. Своими их для тебя называть не буду, но из ваших они. Удивился?

– Нет, не удивился. Я много чего успел тут узнать.

– Ты знаешь, начальник, – устало заговорил вор, – я ведь всю жизнь с вами враждовал, потому что хотел жить по-своему, а это вам не нравилось. Каждый за свое дрался. Только вот когда я с такими, как ты, сталкивался, я уважал даже ментов. Когда человек не за зарплату работает, а за совесть, когда это его вера, религия, то я уважаю. А тех, кто лямку тянет, кто на часы посматривает, кто бесится, что нас много и ему пораньше домой уйти нельзя, те погань. И тех, кто «гнилые», тоже не уважаю. Он же, падла, мундир надел, а сам похлеще нашего ворует. Я не подряжался за государство стоять, но если пришлось бы шпиона встретить, я первый бы ему перо под ребрышко сунул или вам бы мигнул. Потому как родина, своя страна. Это наши с вами дела, и они никого не касаются, а вот когда продают свою родину, свою веру, свою работу, тут я сам готов горло перегрызть.

– Слушай, Мирон, – насторожился Гуров, присматриваясь к вору.