Мертвопись

– А давайте вы меня сейчас допросите? Хорошо? – пожав плечами, предложил Джованни. – Мы сейчас обговорим все нюансы происшедшего, с учетом всех «про» и «контра». И когда – я в этом твердо уверен! – вы убедитесь в моей полной невиновности, я смогу находиться в России, уже не думая о том, что мне вдруг может быть предъявлено обвинение в каких-то противозаконных действиях.

Переглянувшись со Стасом, Лев утвердительно кивнул и, переставив свободный стул из угла кабинета к своему столу, движением руки пригласил Джованни присаживаться.

Сев на свое место, он достал из ящика стола бланк протокола и, вооружившись авторучкой, задал дежурные вопросы. Затем последовали вопросы, касающиеся алиби итальянца. Крячко тем временем «раскочегарив» электрочайник, налил по стакану крепко заваренного чая Гурову и Джованни, впрочем, не забыв и о себе. Когда на столе появилась коробка конфет, глаза итальянца увеличились раза в полтора («Mamma Mia! Ни фига себе допрос – с чаем и конфетами!»).

Судя по всему, гость с Апеннин человеком был предусмотрительным и даже педантичным: отвечая на вопросы Гурова, он доставал из барсетки билеты, чеки гостиниц и автозаправок… Гуров все это фиксировал в протоколе, заполняя его одновременно по-русски и по-английски.

Доказав свое железное алиби, синьор Джованни торжествующе улыбнулся. Он подписал протокол (предварительно все дотошно перечитав), поблагодарил за чай и откланялся.

После отбытия итальянца приятели продолжили разговор, прерванный его появлением. Лев вкратце рассказал о своей сегодняшней встрече с художниками.

Стас сразу же обратил внимание на слова Линкса о возможной причастности японского ценителя живописи к тому, что произошло с Лунным. Но Гуров, усмехнувшись, указал на дверь кабинета, за которой совсем недавно скрылся Джованни.

– Вот! Только что ты мог убедиться лично, что эта версия из «ходульных». Ткни пальцем, и она развалится. Но я еще не закончил. Есть еще один интересный типаж…

Он рассказал про психопата, пытавшегося на вернисаже уничтожить картину Лунного.

Рассказал и о своих сегодняшних звонках психиатрам по поводу того странного типа.

– То есть у тебя имеется еще один подозреваемый? – прищурился Станислав."

"– Формально подозреваемый, – внес уточнение Лев, направляясь к чайнику со своим бокалом. – Понимаешь, персонально это может быть необязательно тот самый, а совсем другой человек. Но с таким же психическим отклонением, которое именуется пигмалионизмом.

– А-а-а, слышал, слышал! – закивал Крячко.