Мертвопись

Подняв трубку, Гуров услышал голос Орлова:

– Стас на месте? Ко мне зайдите!

Выходя в коридор, Крячко повернулся к напарнику:

– Ну, так на что мы теперь нацелимся?

– В большей мере нацелимся на людей с отклонениями в психике… – захлопнув дверь, пояснил тот.

Когда они вошли в кабинет Орлова, генерал оказался не один. Некий недурно одетый гражданин с диктофоном и блокнотом о чем-то доверительно беседовал с ним. Как оказалось, это был спецкор столичного еженедельника «Мгновения века» Ефим Морженин. Его очень интересовали обстоятельства случившегося с Виталием Лунным.

– Мы солидное издание, каких-либо «желтых» материалов не публикуем, – неспешно жестикулируя, пояснил журналист. – Поэтому наш главный редактор поручил мне взять материал у людей, которые знают об этом деле не понаслышке, которые не склонны к выдумкам и мистификациям. Очень просил бы вас рассказать, насколько это позволяют рамки тайны следствия, что же на самом деле произошло с Владимиром Лунным?

– Он Виталий… – деликатно поправил Гуров.

 – Если честно, то я не считаю это дело чем-то из ряда вон выходящим. Бывали и позамысловатее, и куда более запутанные. Поэтому, даже выйдя за рамки упомянутой вами тайны следствия, чего-то особенного рассказать не смогу. Этим делом мы занимаемся всего лишь пару дней, поэтому, как выражается один известный политик, буду краток.

Опустив такую подробность, как то, что они со Стасом фактически начали расследование еще до официального решения Орлова на этот счет, Лев построил свой спич, сделав упор на «ценные указания», данные им начальником главка.

По его словам, из некоего источника, который в данный момент они раскрыть не могут, Петру Орлову лично поступила информация о том, что умерший три года назад художник-самородок Виталий Лунный в реальности был кем-то отравлен. Поскольку данная информация никаких подтверждений не имела, генерал Орлов приказал им в любое свободное время попытаться хотя бы в общих чертах уточнить, насколько она верна."

"– Ну вот! – поймав паузу в повествовании Гурова, заговорил Морженин.

 – А Петр Николаевич рассказывал мне, что вы в большей степени сами взялись за это дело…

– Скро-о-мничает! Его второе имя – генерал Скромность, – негромко рассмеялся Лев. – Он всегда старается держаться в тени и очень часто даже свои заслуги приписывает другим, в частности нам со Станиславом Васильевичем. Не стану углубляться в детали, могу лишь сказать, что наш главк держится прежде всего на нем. И это – факт бесспорный.