Месть Акулы
В этой книге читатель опять встретится с полюбившимися по романам «Акула» и «Акула. Охота на Санитара» героями. Опера-напарники Акулов и Волгин расследуют дело об убийствах. Убиты танцовщицы из ночного клуба. У Акулова в этом происшествии — особый интерес, ведь, оказывается, оно связано с его родными. Поэтому это расследование становится для него личным делом…
Акулов кивнул и достал пачку красного «Мальборо». Открыл, пересчитал:
— Одна, две, три… Восемь штук! Час назад, говоришь? Ты много куришь.
— А что, это запрещено?
— Врачи предупреждают…
— Минздрав докаркается.
Катышев усмехнулся:
— Готов поспорить, что и окурков мы не найдём. Может быть, пару штук, не больше.
— Меня раздражает их запах, и я стараюсь выбрасывать хабарики сразу.
— В окно?
— В унитаз. Топлю, как котят.
— Ну-ну… Зря ты, Миша, не хочешь с нами по-хорошему говорить.
— С какой стати я должен вам радоваться? Вломились в мой дом с плохими вестями, шарите по карманам…
— Зря, Миша.
В ванной комнате, туалете и кухне ничего интересного не нашлось. Акулов только отметил, что Каролина и Миша жили побогаче, чем Вика и… И неизвестно кто. А может, просто не считали своё жильё временным, вот и расходовали больше денег на обустройство быта. Проверяя догадку, он спросил:
— Надолго сняли квартиру?
— Заплатили за год вперёд. Хозяйка выехала в Германию на ПМЖ. — Показалось, что Михаил немного вздёрнул подбородок, словно хотел дать понять, что не одна Каролина платила, что и он вложил толику денег в семейное благополучие, — или же, догадываясь, что операм известно о его роли альфонса, пытался показать, что его такое положение дел не смущает, оправдываться он не собирается и насмешками на данную тему его не проймёшь, хоть ты тресни.
Сазонов заинтересовался кладовой, к дверям которой прилип Михаил.
— Разрешите…
— Пожалуйста, если вам так интересно. — Непризнанный гений освободил доступ в хранилище.
Кладовая имела размеры метр с четвертью на пятьдесят сантиметров и была жутко захламлена.
— Здесь ничего нашего нет, — брезгливо заявил Михаил. — Кроме вот этого ватника. Я привёз его с родины.
Катышев потянул за рукав пятнистой куртки с нашивкой внутренних войск и лычками сержанта на погонах:
— Служил в армии?
— Делать мне больше нечего! Один приятель отдал.
— Никто в этом и не сомневался.
Михаил поджал губы, чувствуя в голосе Бешеного издёвку. Оставлять за ментом последнее слово поэт не хотел, подумал и не нашёл ничего лучшего, как снисходительно пояснить:
— От службы я отказался по моральным соображениям.
— Боишься брать в руки оружие?
— Я его ненавижу.
— Часом, военкомат не разыскивает? Может, ты в наш город для того и приехал, чтобы отсидеться?
Михаил сложил руки за спиной.
