Месяц за Рубиконом

Характер-то, наверное, не поменялся, но сиськи и задница были достойные, ноги длинные и стройные. И мордочка симпатичная. У девчонок бывает такой период в средней школе, ходят, словно серые мышки-замухрышки, а потом оп – и красотки! Как раз к нужному моменту. Эволюция, хитрая штука!

– Привет, бро, – Дарина наклонилась и чмокнула брата в щеку, предоставив мне возможность заглянуть в вырез футболки. Лифчика она не носила, так что я был совсем не против их братско-сестринских нежностей. – С днюхой, расти большой, не будь лапшой…

– Днюха завтра, – буркнул Ростик.

– Завтра всегда где-то есть… Привет, Макс!

Я отсалютовал ей стаканом. Сказал:

– Да ты меня помнишь! Никак западала в детстве?

– Не пускай слюну, – ответила Дарина с достоинством. – Брат сказал, с кем сидит.

Она шагнула и ко мне, с явным намерением удостоить поцелуем. Я был не против, но встал. Еще не хватало, чтобы соплячка доминировала.

– Ого, я почти с тебя ростом, – сказала Дарина, хотя это и было явным преувеличением. – А помнилось, что ты жердина высокая. И качок-зожник.

– Насчет ЗОЖ все в прошлом, – заверил я.

Дарина примерилась и вдруг поцеловала меня в губы. От нее пахло чем-то сладким, молочно-алкогольным.

– У тебя тоже, – заметил я.

– А я никогда не против «Бейлиса», – Дарина засмеялась. Похлопала рукой по сумочке. – Набила бутылочками за рейс. Стюард славный, насыпал мне прямо в сумку, даром, что педик.

– Фу! – возмутился Ростик. – Что за слова, сестра! Гей!

– Какая в задницу разница? – пожала плечами Дарина. Плюхнулась на стул, сбросила туфли и смешно, с явным удовольствием, завозила босыми ногами по песку. Посмотрела на брата, потом на меня. – Пацаны, не пугайтесь, я вам не помешаю. Сейчас пожую чего-нибудь и в номер. У вас же планы, верно? Громадные и развратные?

– Умная, – сказал Ростик обрадованно. – Чего прилетела-то? Острый приступ сестринской любви?

– Да заколебалась я в этом Цюрихе, – Дарина махнула рукой. – Говно город, никакой движухи, нудные швейцарцы, темперамент, как у спящих гномов… Или кто там спал? А, спящая красавица, гномы, наоборот, песни пели… Песни тоже говно.

Она замолчала.

Я вдруг понял, что она только выглядит бодро, а на самом деле – наклюкалась в умат.

Ну и слава Богу, сейчас вольем в нее порцию и отправим спать.

– Ты-то чего здесь забыл? – Дарина глянула на меня.

– Он в Новую Зеландию собрался, – сказал Ростик. – Посмотреть на хоббитские норы и все такое. Ну а по пути решил задницу растрясти и меня поздравить. У него завтра в ночь рейс до Веллингтона.

– Там опасно! – Дарина погрозила мне пальцем. – Там до сих пор эти… бр-р… людоеды!

Она замолчала, глядя на стол. Потом спросила:

– А что ничего не несут?

– Сейчас будут крабы, – сказал Ростик. – Тут лучшие крабы в стране.