Месть до первой крови

— Осколова слушает… — Галина настолько привыкла к подобным звонкам, что даже не сообразила спросонья, что в Петербург, в гостиничный номер из дежурки Старогорского Левобережного РУВД ей звонить не могут. В трубке сотового телефона было молчание. Осколова насторожилась.

— Мам? – послышался голос Ирки. Слышимость была такая ясная, будто дочь стоит в двух метрах.

— Ирка, ты? Что стряслось?

— Ничего. Я звоню сказать, что все хорошо, я доехала.

— Куда доехала? – голова соображала туго.

— Ну, мам! — психанула дочка. — Ты Ашоту – он с тобой работает – ты ему сказала забрать меня от Таньки и отвезти к нему на дачу!

Сердце у Галины гулко ухнуло, а ладони сделались влажными: никакого Ашота она не знала, и забирать ни откуда Иринку, конечно, не просила. Что это такое? Дурацкая шутка? На какую, к черту, дачу?..

— Ира, где папа?

— Откуда я знаю, — снова зашипела девочка. Она вроде не шутила, но и напугана, судя по голосу, не была. — Мам, тут Ашот говорит, что тебе срочно надо приехать – прямо завтра. Ты приедешь?

— Ира, дай трубку этому Ашоту сейчас же!

— Мам, все, я отключаюсь. Пока.

И трубка принялась равнодушно пикать. Галина все ещё не нажала «отбой», а только лихорадочно, словно сумасшедшая, вглядывалась в темноту. Потом быстро, дрожащими пальцами начала набирать домашний номер. Олег должен подойти, должен…

— Олег. Ирка дома?! – Галина сама не отдавала себе отчета, что кричит.

— Да, Галя. Она спит, — ответил муж чужим голосом.

— Не ври мне, не ври! Где она!

— Галя, Галя, успокойся, только не кричи – она у подруги сейчас, наверное. Я уверен, ты только не волнуйся, хорошо? Ничего случится не могло…

Дальше Галина уже не помнила, что он говорил. Не помнила она и сколько времени просидела в темноте на кровати гостиничного номера – наверное, долго. Потом вдруг соскочила, за две минуты переоделась в уличную одежду, и ещё две минуты бросала вещи в дорожную сумку.

«К черту! Все к черту. Будь они прокляты, эти наркотики, это дело и этот Кастецкий. Все к черту! Только бы с Иркой ничего не сделали…»

Первым же скорым поездом, Галина уехала с Московского вокзала в Старогорск.

Старогорск

— Ну, притащил он мне его, закованного в наручники – без двадцати два ночи было. И что я ему должен предъявить? – Толик Василенко театрально развел руками. В одной руке бутерброд, в другой – чашка с кофе. Кофе, при взмахе рукой, расплескался и обильно полил Катин стол. Она в который раз передвинула папку с документами подальше от Толика. — Я, конечно, давал распоряжение, если что – везти Маликова ко мне, но этого «если что» не было ведь! А твой Максимка мне ещё шепчет, типа, чтоб никто не услышал: ну как же, говорит, ты сам по телефону сказал про кассету упомянуть, я и упомянул.