Месть по-царски
1553 год. Трагически погибает сын Ивана Грозного царевич Дмитрий. В ходе следствия выясняется, что ребенок стал жертвой тщательно спланированного покушения. Известно и имя организатора убийства – князь Василий Ростов. Он бежит в Ливонию, надеясь за границей спастись от неминуемой расправы. В погоню за преступником царь посылает специальный отряд под командованием князя Дмитрия Савельева. Только этим богатырям под силу такая опасная операция. Савельев настигает беглеца и уже готов схватить его. Но в последний момент князь Ростов делает неожиданное признание: он – всего лишь жертва оговора, а настоящие душегубы до сих пор на свободе…
Деньги?
– Ах, да, извиняй."
"Он опять прошел к шкафу, вернулся с мошной.
– Тут пятьдесят рублей. Этого хватит, потребуется еще – даст Бородинский, а вот и описание Ростова. У него есть одна примета: большое родимое пятно на левой щеке, более таких у московских вельмож ни у кого нет. Да и вообще это редкость.
Савельев забрал мошну.
– Денег, думаю, хватит, узнать продажного князя – с твоих слов теперь узнаю.
– Ну теперь все?
– Вроде все.
– Где будешь собирать дружину?
– На берегу реки позади моего подворья.
– Я подъеду. Может, будет какая новость, поведаю, может, что забыли, исправим.
– Добро, буду ждать, князь.
Савельев от Крылова тут же доехал до подворья Бессонова. Во дворе находился сам Гордей. Князь передал повеление на сбор завтра.
Гордей взялся немедля оповестить всех ратников и утром быть у княжеского подворья.
После этого Дмитрий вернулся домой. Подозвал Семена. Все растолковал ему. Тот кивнул и спросил:
– Надолго уезжаешь, Дмитрий Владимирович?
Савельев пожал плечами:
– То, Семен, одному Богу известно.
– Это так. Эх жизнь наша беспокойная.
– Тебе-то чего беспокоиться.
– Как чего? Ты ж мне как родной, и княгиня тоже, опять кручиниться поначалу будет, потом отойдет, но в церковь по нескольку раз на день ходить станет, молиться за тебя.
– Я вернусь.
– Конечно, князь, как иначе?
– Подготовь коня. И трапезу утреннюю пусть Авдотья соберет.
– Добро.
Савельев поднялся в горницу, оттуда прошел в опочивальню.
Поднялся Дмитрий, как только за оконцем рассвело. Умылся, оделся. Трапезничал один. Попрощался с женой, с прислугой. Затем, ведя коня в поводу, прошел за городьбу на берег Москвы-реки.
Как только показалось солнце, подъехали Бессоновы, Гордей с сыном Власом, служивые татары Баймак и Агиш, следом подошли остальные.
Дмитрий отъехал с ним в сторону.
– Доброго здравия, Юрий Петрович.
– И тебе тако же, Дмитрий Владимирович.
– Нового ничего нет?
– Покуда нет. Коли надо будет что тебе передать, пришлю гонца своего. Ты его знаешь.
– Да, Юрий Петрович.
– Князю Бородинскому от меня поклон. Скажи, что государь дюже надеется на него.
– Передам.
– Тогда все.
Князья обнялись. Савельев, выехав вперед, скомандовал:
– Дружина, за мной.
Москву проехали быстро, вышли на дорогу, ведущую к Волоку-Ламскому и дальше на Ржев, Великие Луки, Остров, через Опочки к Пскову, оставляя Новгород Великий по правую руку.
У дороги увидели две телеги, впряженных в них тягловых лошадей и тех же возниц, что ходили в поход к Калуге, Алексея Глухова и Бориса Суля. Ратники поприветствовали обозных, и те пристроились в тыл обоза. К ним князь Савельев приставил двух воинов – Тараса Дрогу и Лукьяна Балаша. Вперед выслал Кузьму Новика и Истому Уварова.

















