Месть по-царски

Даже у прислуги здесь были свечи. Не знал Дмитрий, что за них купец брал со своих работников плату в три раза дороже, чем в лавке. Из проема высунулась голова Горбуна:

– Все, князь! Двое связаны крепко.

– Тащи во двор, к бане, – приказал Савельев.

Горбун предложил:

– А может, тута оставить, чего таскать-то?

– Тащи. И быстро назад.

– Понял.

Савельев осмотрел нижний этаж: ничего особенного, подклеть забита товаром разным, одна каморка для ратников пуста.

Вернулся Горбун, для него перенести тела ратников все равно что бревна трухлявые с места на место перекинуть.

– Сделал, князь, – доложил он.

"

"– Идешь со мной, остальным разместиться вокруг дома, смотреть.

Он прикрыл рот, так как почуял какие-то движения вне дома. Горбун бросился к дверям.

А там Бессонов крутил еще одного охранника.

– Кто это? – спросил Горбун.

– Я его имени не спрашивал, оно мне не нужно, из работников кто-то.

– А! Это, наверное, тот, что шарахался.

Горбун наклонился к связанному работнику.

– Это ты ходил туда-сюда из подворья и обратно?

– Я. Баба у меня тут рядом проживает. Не убивайте.

– Нужен ты убивать тебя, а что за баба? – облизнувшись, спросил Горбун.

– Обыкновенная, прачка, живет одна, потому как вдовая.

– Хороша собой?

– Да не сказать. Но без бабы-то худо.

– Это да.

Бессонов одернул Горбуна:

– Прекращай пустословить, Осип, тащи этого гуляку к бане.

– Погодь, Гордей, тока одно спрошу.

Бессонов вздохнул, что с Горбуном сделать?

А тот продолжал:

– А что у бабы не остался?

– Молвит, не нужен ныне и еще три дня.

– Понятно. А ты все одно лез.

– Так хочется.

– Ну теперь желание пройдет.

Горбун забил в рот работнику кляп, взвалил на себя, потащил к бане. Там бросил к остальным.

На подворье не осталось никого, только купец в опочивальне. Савельев подозвал Горбуна, и они начали подниматься на верхнее крыльцо. Зашли в сени. Савельев кивнул – Горбун зажег свечу.

Воевода рванул дверь горницы. Она распахнулась, ратники вошли в комнату.

Глава восьмая

В горнице темно, только легким сиянием светятся образа киота в красном углу. Создатель, словно с укором, смотрит на чужаков.

Ратники перекрестились. Сияние пропало.

– Что это было? – спросил шепотом Горбун.

– Не знаю, входим в опочивальню, и давай пожестче с купцом, надо с ходу напугать его до смерти.

Тогда, глядишь, и заговорит.

Горбун усмехнулся:

– У меня, князь, он не заговорит, соловьем запоет.

– Пошли.

Ратники ворвались в покои.

Купец, сбросив с себя одеяло, спал в ночной рубахе, раскинув руки и ноги.

Савельев кивнул, Горбун подойдя к лавке, одним движением опрокинул ее. Купец вместе с периной слетел на пол, ударившись головой о деревянный пол. Спросонья открыл глаза, еще не понимая, что произошло.

Савельев стал зажигать свечи. Горбун ударил купца в бок.