Метель

Тридцать пять лет. Место регистрации – Москва. Не женат, детей нет. Не судим.

– Информативно. Ничего не скажешь. Краткость – это прям твоё.

– Ещё вопросы есть?

– Есть. И много, – тычет в меня пальцем.

Даёт понять, что краткой информацией не отделаюсь, если желаю получить больше от неё. Маша не из тех, кого можно заговорить и перевести беседу в другое русло. К этому разговору мы вернёмся. Но как быть честным, если желаешь сначала понять, нравишься женщине ты или твои деньги? А я хочу ей понравиться? «Да» и «нет» спорят во мне, и чаша весов опускается под тяжёлым «да». Но есть препятствие в виде жениха, о котором знают все.

Мало того, имеется характеристика. Опять же со слов Зои.

– Должность, расчётный лист и анализ средств? Подробное описание жилья в квадратных метрах, стоимости ремонта и возможности проживания двоих взрослых и троих детей? Что ещё рассказать, чтобы тебе стало интересно, Маша? Чем тебя развлечь?

– Меня не нужно развлекать, мне не скучно. И если я сейчас здесь, с тобой один на один, значит, мне уже интересно. Расскажи мне, кто ты. Каким был в детстве, дразнили ли тебя в школе и дрался ли ты из-за понравившейся девочки? Куда ты идёшь, мужчина? И кого ведёшь за собой?

Маша совсем близко.

Глава в глаза, не стесняясь и не скрывая желания узнать. Прямые вопросы, которые выбивают почву из-под ног, потому что людям, как правило, плевать, какой по объёму ворох мыслей ты перекладываешь ежедневно в своей голове и что тебя гложет на протяжении долгого времени, отбирая покой и ровный пульс. Не успеваю сформулировать ответ, когда блондинка продолжает:

– Что, непривычно? Сложно? Ведь девочки обычно не задают таких вопросов, да? Безопаснее говорить о погоде и природе, томно вздыхать, сладко молчать, обсуждать аромат зёрен дорогого кофе, накручивать локон на пальчик с маникюром и отводить взгляд, смущаясь.

Это всё работает, не спорю. Но зачем? Мне неинтересно, сколько ты зарабатываешь и на каком этаже твоя квартира, и вообще твоя она или же съёмная. Мне важно, чтобы человек не был сволочью не только по отношению ко мне, но и ко всем остальным, кем бы они ему ни приходились.

– Прямо.

– Что прямо?

– Ты спросила, куда я иду. Прямо.

– Что ж, – разочарованно выдыхает, – не получится у нас разговора.

– Условия неподходящие.

– А какие нужны? – не унимается.

– Более комфортные, – пожимаю плечами, мысленно представляя, какие бы условия устроили меня лично.

На секунду мысль взмывается вихрем, рисуя откровенные картинки исключительно горизонтальных вариаций нашего разговора, но я гоню их прочь, удивляя самого себя. Маша и раньше меня притягивала, а когда посреди улицы оголила часть своего тела, показывая увечья, виновником которых стал я, так и вовсе позволила рассмотреть нечто большее, чем просто синяк.