Метка драконов. Княжеский отбор

А самым излюбленным нашим с братом занятием при совместных тренировках было практически доведение третьего брата до смерти.

Дети жестоки. Особенно драконы, не перешедшие рубеж взросления."

"Брат был хоть и ненамного, но заметно слабее нас с Анхелем, ему не нужны были блокаторы магии. Магия не сжигала его изнутри. И если поначалу наши тренировочные издевательства были именно из-за того факта, что он более слабый, да и вообще бастард, то после ― из-за того, что он был именно слабее, и ему не нужно денно и нощно таскать на себе тяжелые, изматывающие блокаторы.

Но самым главным фактом и камнем преткновения стало то, что Клаусу не нужно было стоять перед выбором в поиске пары, искать ее, чтобы выжить. Он волен был выбирать ее себе сам.

Ему не нужен был сосуд.

Ему не нужно было беспокоиться о том, выживет ли под ним выбранная девушка, если, не дай высшие силы, не сдержишься, ослабишь хоть на доли секунды контроль.

Его избранная никогда не рассыплется прахом. Она будет радовать его своими ласками и нежностью, а наша погибнет в скором или не очень времени. Но погибнет.

Сейчас, кончено же, многое изменилось.

Изменилось наше мировоззрение, мы повзрослели и перестали многие вещи ощущать настолько остро. И Клаус уже давно не подвергался физическим, вербальным или косвенным нападкам при, на данный момент, редких тренировках, но все же.

Сейчас я сожалел, что был таким слепцом. И не понимал, что он ― наша плоть и кровь, неважно, от кого: родной матери, давно лежащей в земле и кормящей телом всякую падаль, или отца.

Он — наш.

Но и сблизиться не пытался. Точнее, не так. Когда хотел сделать этот шаг, всегда встревало какое-то «но».

То мятеж на границах. То разбой на трактах. То фаворитка, которую Анхель позвал так некстати.

Всегда находилась причина.

Опять-таки, сожалел ли я? Естественно — да. Более того, втайне надеялся когда-нибудь подобную неправильность исправить. Но, честно сказать, совершенно не знал, как.

— Вадэмиан, — позвал меня брат, заставляя выплыть из задумчивости о превратностях судьбы и вскинуть голову. — Я хотел уточнить: кого-нибудь из девушек уже взяли на, хм, более пристальное рассмотрение в кандидатки в императрицы?

Удивленно вскинул брови и тут же расслабился, улыбаясь.

Ну, конечно. Отец отдал приказ, чтобы Никлаус лично ему докладывал о ходе отбора. Понятно, почему брат интересовался.

— Можно и так сказать.

Он резко обернулся, прошивая меня цепким, серьезным взглядом, словно пытаясь на моем лице найти ответ на свой пока еще невысказанный вопрос.

— Кто?

Нахмурился, не понимая, к чему этот вопрос, да еще и в таком тоне. Пришедшая в голову догадка заставила расплыться в хитрой, коварной ухмылочке.