Между жизнями. Судмедэксперт о людях и профессии

В соседней комнате, тоже «трешке», обитал наш однокашник Вадик. Он носил усы и с первого курса занимался на кафедре гистологии, вел какую-то научную работу. Ботаником его нельзя было назвать, но время от времени он отрывался от коллектива. Его работа на кафедре заключалась в изучении каких-то структур глаза, а так как у людей глаза вырезать нельзя, он довольствовался глазами кроликов. Юного гистолога в его научных изысканиях интересовали лишь палочки и колбочки, а остальной кролик, то есть самая вкусная его часть, Вадика не привлекал, поэтому примерно раз в десять дней он волок тушку убиенного зверька в общагу. У нас при входе в блок висел турник, и иногда приходящие к нам люди, открывая дверь, видели такую картину: на турнике за задние ноги был подвешен кролик, его окровавленные глазницы зияли на фоне белого меха, а вокруг скакали с ножами голодные мы и сдирали с тельца шкуру. В такие вечера у нас на ужин подавалась крольчатина в сметане — по общаговским меркам, мегакрутой деликатес. Вадик окончил институт и благополучно уехал в Израиль, где и живет поныне.

Сейчас, вспоминая первый и второй курсы, я удивляюсь: как нам хватало времени на все, ведь учеба была нелегкая, задавали много, некоторые не выдерживали. По общежитию ходила история об одной студентке, которая сдала госэкзамен, получила диплом и в тот же вечер поджарила его на сковородке и съела, после чего ее госпитализировали в «дурку». Скорее всего, это байка, но все в нее верили.

По молодости и я пару раз бывал близок к провалу. Тогда мне казалось, что я просто отстаивал свою точку зрения на занятиях, сейчас же я понимаю: я перегибал палку и иногда скатывался до некорректного общения с преподавателями. Таким образом я чуть не вылетел с первого курса — сперва из-за политологии, а затем из-за биологии. Политологию я тогда считал лженаукой, о чем и поспешил сообщить преподавателю. Что характерно, она моего мнения не разделила и начала спрашивать меня на каждом занятии, после чего я перестал эти занятия посещать. Позже пришлось долго извиняться, учить, сдавать и пересдавать, и в конце концов я решил эту проблему. А вот с биологией было сложнее. В итоге я намекнул родителям, что у меня маленькие проблемы, ну, как маленькие — меня могут отчислить… И разруливать ситуацию приехал отец. Он быстро убедился в том, что дела мои очень плохи, и если за пару дней что-то не предпринять, то на сессию я не выйду со всеми вытекающими. Спас положение зверь колонок, вернее, его чучело, которое отдал в музей кафедры биологии мой дядя, охотник и таксидермист-любитель. Колонок растопил сердце заведующей кафедрой, на сессию я вышел, экзамены сдал и больше подобного не допускал. Да, я учился на своих ошибках.