Между жизнями. Судмедэксперт о людях и профессии

Чего звонишь, что случилось?»

МН: «Да так, думаю, позвоню, узнаю, как дела, как криминогенная обстановка в городе?»

НОВД: «Испортить, что ли, ее хочешь?»"

"До этого вопроса мой начальник разговаривал самым предупредительным и ласковым голосом, но теперь тон его менялся на огорченно-озабоченный.

МН: «Как знать, как знать… Тут такой товарищ есть — (он называл ФИО трупа и место, из которого его доставили). — Так вот, у него сюрприз для вас. Черепно-мозговая травма», — следовал тяжелый вздох.

НОВД: «Открытая или закрытая?»

Я никогда не понимал, зачем все сотрудники задают такой вопрос, — для них характер черепно-мозговой травмы вообще не имеет значения.

МН: «Категорически закрытая».

НОВД: «При падении мог?»

И тут было два варианта ответа: если имело место стопроцентное убийство, то так и говорилось, без обиняков. Если же вид повреждений, их характер и локализация допускали возможность получить травму при самостоятельном падении из положения стоя, то игра продолжалась.

МН: «Ну, как сказать… Вряд ли, не похоже… Очень сомнительно».

НОВД: «Но не исключается?» — с огромной надеждой в голосе.

МН: «Ну-у-у, при определенных обстоятельствах, может быть».

НОВД: «Понял, сейчас тебе перезвонят».

После этого перезванивал или начальник криминальной милиции, или начальник уголовного розыска, и вопросы повторялись в такой же последовательности. Особенно интересно было слушать эти разговоры, когда травма как секционная находка встречалась дважды или трижды в день».

«Но ведь это как-то неправильно», — заметил я.

«Я тоже поначалу так думал и даже как-то сказал об этом начальнику, но он мне все доходчиво объяснил: «Дело в том, что мы можем только предполагать с той или иной степенью уверенности возможность получения травмы при падении, мы не знаем обстоятельств этого события и почти никогда не исключаем вероятность посторонней «помощи» потерпевшему. Если им (ментам) сразу сказать, что допустимо самостоятельное падение пострадавшего, то они вообще ничего делать не будут, а просто все сговняют. А так они хотя бы опросят свидетелей, съездят на место происшествия, авось и не окажется это падением». И он был абсолютно прав. Впоследствии, став начальником, я поступал точно так же».

«Простите, — снова влез я, — вы сказали какое-то слово… «сговнять», я правильно услышал?»

«Да, правильно, это местное слово, эдакий местный сленг. Оно имело два значения: во-первых, сделать что-то из рук вон плохо, и во-вторых, затянуть какой-то вопрос, какое-то решение на долгий срок и в конце концов так ничего и не предпринять.

Время показало, что начальник мой был прав на сто процентов, именно такая манера являлась наиболее продуктивной при общении с сотрудниками правоохранительных органов.