Михаил Карпов

Поболтаем…и…стучи ногой! Хе хе…

– Хочешь, научу тебя играть на пианино? – усмехнулся Богословский – Должен же я как-то тебе отплатить! Заходи, поговорим! Дам тебе уроки!

– Ну…я вам, Миша, уроки танцев предлагать не буду… – Уланова улыбнулась – Но захаживайте…по-соседски. Я буду рада.

И мы подняли бокалы.

Глава 3

«Ф. — Классные бабки! Нет, даже бабками их назвать трудно! И Богословский классный. Отличный дядька, с юмором! Тебе понравились?

К. – Понравились. Несчастные женщины. Одинокие.

Ф. — А ты правда можешь предсказывать? Вот — правда-правда? Все, что им сказал?

К.

– Правда. Все – правда. Не вся, конечно. Кое-что не сказал.

Ф. – А что за друг, который появится у Галины Улановой? Ты ведь знаешь, да? А почему прямо ей не сказал – кто это?

К. — А зачем? Это может изменить будущее, и непонятно как. Ты ведь наверное поняла — я говорил так, чтобы ничего не изменилось. Вот скажи я имя подруги Улановой — она сейчас во-первых в это не поверит, а во-вторых, когда встретит, станет смотреть подозрительно. Тем более помня, что вселяли меня сюда с помощью Комитета. И подумает, что эту подругу подводят к ней специально. И не будет подруги Улановой! И будет она долгие годы жить одна.

Ф. – Подруга, вон оно что…а я думала – мужчина. И как сложно все…какие ты интриги распутываешь! Неужели так может быть! Чтобы вот так подругу взяли, и подвели к человеку! А ей-то самой не противно? Втираться в доверие, а самой потом стучать?

К. — Работа такая. Этому учат. Я бы наверное не смог, но осуждать не могу. Работа — есть работа. Кому-то надо эту грязь разгребать. Я никогда плохо не относился ни к КГБ, ни к Ф…хмм…в общем — к органам плохо не относился. Они делают свою работу — плохо, или хорошо, это уже другой вопрос.

У всех своя работа.

Ф. — А может зря рассказал о том, что ты миллионер? Разболтают ведь! И что дальше будет?

К. -- А что будет? А ничего не будет. Они и так знают. Газеты-то на что? И голоса всякие зарубежные. Так пусть лучше правду узнают, от меня, чем всякую там грязь собирают. И меньше будет разговоров о том, что меня зря облагодетельствовали, что вообще не за что, и я того не стою. В сравнении с тем, что у меня есть ТАМ, это лишь песчинка, и злые голоса сразу заткнутся. А может и не заткнутся, но мне вообще-то плевать.

Я делаю свое дело, и будь что будет.

Ф. – А что будет, Миш?... Как мы жить дальше будем? Сын у меня там, в Штатах…родители тоже. Я тут в каком статусе – так и не знаю. Нет-нет, не подумай, я не лезу к тебе со всякими там…предложениями! Мне и так с тобой хорошо! Но…мы вернемся в Штаты? Как ты видишь нашу судьбу – дальше? Я ведь не знаю, о чем ты говорил с Шелепиным…"

"К. – Нормально все будет. Я общался с Шелепиным и Семичастным. Это очень дельные, решительные люди. Страну, я думаю, ждут большие перемены.