Михаил Карпов

Конечно, не Лемешев, и не Георг Отс, но голос у тебя неплохой и в ноты ты попадаешь! Давай, пой! А вы, Никита, можете на нотном стане записать! Пока мы тут музицируем!

Богословский серьезно кивнул и приготовился записывать. А я…дождался первых нот, и…поехали! Где наша не пропадала!

Богословский внимательно слушал, и рука его мелькала, ставила нотные знаки на стан. Он в такт мелодии кивал головой, щурил глаза, притопывал, а когда песня закончилась, сказал:

– Я понял! Там еще должны быть ударник, саксофон и гитара!

– Как догадался? – удивился я.

– А я ее слышал! Ха ха ха! Эту песню! На гастролях в Англии! – Богословский захохотал, сел за пианино, сыграл что-то бравурное, видимо проверяя настройку, и заиграл. И делал он это так классно, что…Ольга даже слегка потускнела ликом. Да, на мой взгляд она играла неплохо, но это ведь был сам Богословский! Композитор, и самое главное – пианист! Или композитор – самое главное? Да какая разница! Это был настоящий Мастер. И его мастерство было впечатляющим. Он умудрился обойтись одним лишь пианино так, что слышался и ударник, и даже саксофон, и гитара.

Он заменил собой целый оркестр! И как у него это получилось – для меня загадка. Магия! Настоящая магия! Вот что такое настоящий Мастер.

– А теперь со словами?– спросил я, и Богословский начал петь, нарочито гнусавя, но в общем-то вполне неплохо. Но я его остановил:

– Погоди! Оль, давай! Стол только отодвинем! Потренируемся, чтобы перед великой танцовщицей не опозориться! А Никита нам поиграет! Помнишь? Или забыла? Ничего – сейчас вспомнишь!

Мы скинули кроссовки – дома ходили в кроссовках, американская привычка – я подал знак Богословскому, и он заиграл.

И мы начали танец. Вначале получалось слабовато, Ольга забывала движения, сбивалась с ритма, но потом пошла, пошла, пошла…забыла, что танцует напоказ и вошла во вкус. И у нас стало получаться. И это было красиво. По крайней мере – мне так казалось.

Ольга была гораздо красивее той же Умы Турман – и фигурой, и лицом. Вот если представить слегка постройневшую Наталью Варлей на танцполе в «Криминальном чтиве», так это будет она, Ольга.

"

"Богословский смотрел все это время на нас искоса, и руки его сновали по клавишам инструмента абсолютно сами по себе, будто отдельно от тела – голова смотрит на нас, а руки работают, как щупальца осьминога. И это тоже было красиво. Когда только он успевал прочитать слова песни? Или запомнил?! Тогда у него память не хуже, чем у меня! Или просто хорошая зрительная память – глянул, и сразу запомнил.