Михаил Карпов

Когда мы с Элвисом наконец-то уселись за стол в гостиной, на который мои люди наставили всякой вкуснятины, он облегченно вздохнул и с широкой улыбкой сказал:

– Я же говорил! Ты закормишь до смерти!

– Ничего, выживешь, – усмехнулся я и представил вошедшую в комнату Ниночку. – Элвис, это моя подруга Нина. Нина, это Элвис Пресли. Ты его, вероятно, знаешь.

– Что значит «вероятно»?! – улыбнулась Ниночка. – Как можно не знать великого Элвиса Пресли! Я обожаю ваши песни!

– О мой бог! – Пресли даже привстал с места. – Какая прекрасная женщина! Я слышал, что русские женщины прекрасны, но чтобы настолько?! Я обязательно напишу песню о русских женщинах! Обязательно! Нет, это что-то невероятное! Вас нужно снимать в кино!

– Ниночку будут снимать в кино, – усмехнулся я, – в фильме по моей книге.

– Кстати! – обрадовался Элвис, следя за тем, как Ниночка усаживается за стол. – Ты должен подписать мне книгу! Я специально купил твои книги и привез их с собой! И я читал их! Вернее, я начал читать твою книгу про Неда, это потрясающе! Я должен написать песню к фильму! А я тебе в обмен подарю мой последний альбом с моим посвящением.

О мой бог, почему я не знал, что русские женщины так прекрасны! Вы меня просто потрясли… Нина!

Ниночка мелодично и весело рассмеялась. Пресли – тоже. И я видел, как он ел глазами мою подругу… запал на нее! Ну что же, не он один."

"А потом мы сидели и ели русскую еду, которую нарочно приготовили к приезду Пресли. Это был борщ, пельмени, салат оливье и пирожки – с мясом, с клубникой, с яблоками. Простая, незамысловатая и вкусная пища, которую в Америке найти не так уж и просто. Ну… по крайней мере мне так кажется.

Знаю, знаю я, что борщ вообще-то не чисто русская еда.

Русская – это щи. Сладкий борщ пришел со стороны Польши. Само слово «борщ» – польское.

Знаю, что пельмени изначально пошли из Китая.

И про салат оливье мне ничего говорить не надо – бабушке своей рассказывайте! Хе-хе-хе… Сказал – русская еда, значит, русская! И пусть ест Элвис Пресли да нахваливает. Вот он ел и нахваливал!

А когда мы остались вдвоем – Ниночка деликатно нас оставила у камина, – потягивая из стакана виски со льдом, Пресли посмотрел мне в глаза и задумчиво сказал:

– Майкл… ты тогда мне сказал, что я буду увлекаться… хмм… лекарствами, и это плохо кончится… это правда? Ты можешь назвать мне дату моей смерти?

Я внимательно посмотрел в его глаза, вздохнул и пожал плечами:

– Мог бы.

Но теперь не могу.

– То есть? – не понял Пресли. – Не можешь, потому что я к тебе приехал? Ты не хочешь меня расстроить? Прошу тебя, скажи правду!

– Я бы мог назвать тебе точную дату твоей смерти – если бы не заговорил о том, что ты увлечешься лекарствами. Но теперь – ты знаешь. А это, возможно, изменит будущее.