Михаил Карпов

Уже привык, что ли? Или просто устал выживать.

Эпилог

Брежнев посмотрел на вошедших тяжелым, угрюмым взглядом. Он не хотел видеть этих людей и принял их только по настоянию Андропова, который сейчас стоял рядом с ними. Семичастный и Шелепин были слишком опасны и непредсказуемы и несли реальную угрозу власти генсека. Шелепин своим популистским поведением набрал слишком много очков и среди народа, и среди чиновничьей верхушки.

Семичастный был слишком умен и слишком много знал. А еще был решительным человеком, одним из тех, кто мог организовать настоящий, не выдуманный Андроповым заговор против генерального секретаря.

Брежневу неоднократно доносили о нелицеприятных высказываниях Семичастного – и в адрес самого Брежнева, и в адрес его Галины, которая распоясалась до такой степени, что ее не мог сдержать даже сам генеральный.

Говорил Семичастный и о том, что Брежнев нерешителен, вял, не способен на самостоятельные решения, что вокруг него собрались одни подхалимы – такие же безвольные и недалекие, как и он сам. И что Брежнев проедает наследие Сталина – то, что не успел добить Хрущев, и ничего не делает, чтобы вытащить страну из той задницы, в которой она оказалась.

Конечно же, вранье и обида за то, что Брежнев отодвинул Семичастного от дел и выслал, можно сказать, на самую окраину, на Украину. Так пусть скажет спасибо за то, что не расстреляли. При Сталине, так им горячо любимом, – его давно не было бы и в живых.

Зачем он пришел? За тем же, за чем и Шелепин, – просить возврата к власти. За должностью притащились, сволочи!

Будет вам должность, будет! Одного на Таймыр секретарем парторганизации какого-нибудь аила, или как там у них называется, другого… другого можно и на пенсию.

Пусть отдыхает! Хватит, наработался!

Да и Юре пора бы отдохнуть. Пусть поработает с народом. На место Шелепина его, в ВЦСПС! А потом куда-нибудь в обком… Коми ССР! Бесполезный… поэт. Пусть идет стишки сочинять!

– Слушаю вас, товарищи! – Брежнев изобразил как можно более приветливую улыбку. – Присаживайтесь, объясните, что вас ко мне привело.

Гости не шелохнулись. Застыли на месте, и только рука Семичастного дернулась и скользнула за отворот кителя.

Брежнев не успел удивиться, когда рука Семичастного появилась вновь, держа при этом небольшой плоский пистолет незнакомой Брежневу конструкции.

Хлопнул выстрел – неожиданно не очень громкий в закрытом помещении, отделанном так, чтобы гасить любые звуки и не мешать генеральному вершить судьбы миллионов людей шестой части суши Земли.

Сейчас вершилась его судьба. Вернее, завершалась.

Боли не было – толчок в грудь, будто наткнулся на ветку в лесу на охоте, онемение, как если бы выпил ледяной водки.