Минус на минус

Пригляделась: вроде глаза накрашены ровно. Один, правда, чуть слезится, но здесь, как уже сказала готесса, есть только один выход: сделать так, чтобы слезился и второй тоже.

– Скоро мы уже закончим? – раздраженно поинтересовался заклинатель.

– Очень скоро, – честно ответила я. – Остался последний штрих…

И взяла помаду. Как там Полина меня учила? Нанести руками? Я сняла колпачок, задумалась, посмотрела на свои ладони, на губы «жертвы» и толстым слоем намазала помадой подушечку указательного пальца. Шурик мрачно проследил за моими манипуляциями, потом задумчиво уточнил:

– А ты уверена, что все делаешь правильно?

– Конечно! – бодро ответила я, хотя сомнения, если честно, были.

Я поднесла палец к свету, серьезно на него посмотрела, словно всегда красила губы именно таким образом (то есть взгляд получился точно такой, каким сейчас смотрел на фотоаппарат Егор), и с видом матерого маляра потянулась к губам Алекса. «Демон» смешно свел глаза на переносице, распахнул рот, но отодвинуться не успел. Я мазанула раз, второй… А вот – дудки! Не получалось! Губы должны были стать черными (для Алекса мы выбрали Полинкину помаду), а красились так плохо, что выглядели просто грязными. Цвет был блеклый и неровный, словно братишка бухнулся лицом в грязь и как бы поцеловал землю.

Я нахмурилась, сильнее потерла палец о помаду и еще раз, уже с нажимом, провела по губам. Ни фига! Они были мягкими, податливыми и совершенно не хотели оставаться на одном месте. А когда я пыталась нажать сильнее – они просто «съезжали» в сторону. Или уходили куда-то вниз, и тогда черные отметины оставались на зубах. Спустя две минуты эдакой неравной борьбы я уже не замечала ни круглых глаза Алекса, ни его рук, судорожно вцепившихся в стол за моей спиной, ни того, что мое колено как-то внезапно оказалось на стуле между его ног.

Одной рукой я держала парня за подбородок, а второй буквально втирала помаду ему в губы. Кажется, даже порыкивала в процессе, что добавляло ситуации особой пикантности."

"Заклинатель не выдержал, когда я забралась двумя пальцами ему в рот и попыталась удержать губы, так сказать, с двух сторон. Одной рукой он обхватил меня за талию, второй освободил свой несчастный рот и с мрачным выражением на лице принялся его ощупывать.

Поводил языком, проверяя целостность зубов, поиграл скулами… Я попыталась было вернуться к покраске, но он просто перехватил руку и только потом поднял на меня глаза. Я хлопнула ресничками, улыбнулась и как-то совершенно внезапно сообразила, что нахожусь буквально в его объятиях – так тесно он прижимал меня к себе. Нервно хихикнула и уперлась свободной ладонью ему в плечо.

– Ты как? Нормально? – сказала, только чтобы прервать тягостное молчание.