Минус на минус

У самого забора стояла большая кадка с розой. Одним прыжком, не останавливаясь, я взлетела на нее, оттолкнулась и ласточкой ухнула через забор.

По другую сторону рос большой куст дикой ежевики. Бедное растение только листьями протестующе зашуршало, когда я свалилась прямо ему на макушку. И это я еще хорошо приземлилась – по-лягушачьи, пластом, сделав в ежевике дыру в форме раскоряченного человечка, но хоть не на асфальт. Попыталась посчитать переломы: кажется, ни одного. Действительно, подфартило. Выдохнув сквозь зубы, я напряглась и уже хотела отползти, когда кто-то, как котенка, подхватил меня за шкирку и выдернул из куста.

– А-а-а-а!!!! – завизжала так, что Алекс отпрянул.

– Закрыла рот! – рявкнул он, забрасывая меня себе на плечо.

– Эй, друг. – Из ворот к нам бежала остальная группа. – Ты че с ней делать собрался?

– Посмотрим… – прорычал Алекс, пытаясь заставить меня смириться с ролью жертвы. Пока у него это плохо получалось: я извивалась, хватала его за лицо, дергала за волосы и мотала ногами так, что умудрилась заехать по физиономии одному из гитаристов. Ничего! С их сценическими образами фингал только кстати!

– Ты, главное, осторожней. – Жека понизил голос. – Сам знаешь, отец по головке не погладит, если…

– Жек, отвали, лады? – огрызнулся брат. – С отцом я как-нибудь разберусь.

– А вот с ним?

Я от любопытства даже брыкаться перестала: в дверях особняка стоял не успевший уехать на свидание Егор. Злой, как тысяча черепашек-ниндзя, у которых сперли пиццу и обозвали «крысой» любимого наставника.

– Вы, двое, мигом в дом! – рявкнул он. Я и не думала, что у Егорушки может быть такой властный и грозный голос. Алекс быстро поставил меня на ноги, и мы вместе, злобно переглядываясь, ступили в гостиную.

– А теперь расскажите, что произошло! – с умным видом приступил Егор к обязанностям миротворца.

– Он спер мой мотороллер! – рявкнула я.

– Она обесточила подвал! – гневно парировал Шурик.

– Верни транспорт, гад!

– Куда ты предохранитель дела, дура?!

– Утырок!

– Гадюка!

– Удод!

– Овца!

– Овец! Овцов! Ов… Баран, вот!

– Так, все! – вмешался наконец Егор. – Хорошо поговорили! Правильно: зачем держать в себе и копить гнев? Мы же семья. Лучше сказать в лицо и помириться.

– Правильно! – прорычала я. – Только я ему еще не все сказала. Можно продолжить?

– Нет, нельзя! – Братишка даже встал между нами, легонько отодвинув в сторону стеклянный столик.

Мы разместились в гостиной: я в одном кресле, Шурик – напротив, в другом; его бравая команда, потеснившись, заняла диван. Егор, скрестив руки на груди, нависал над нами. Его черные брюки, белая рубашка, розовый пиджак и подобранный Богданом галстук расцветки «вырвиглаз» заставляли меня ежиться всякий раз, когда братец попадал в поле зрения.