Мир, где нет тебя

Народ вокруг забурлил, продавцы еды и газет разом заголосили, а уж когда поезд окончательно остановился, и двери открылись, на узкий перрон хлынула толпа прибывших и отъезжающих с сумками и чемоданами. Лана изо всех сил стиснула руку дочери.

– Бабушка! Там бабушка!

Лана посмотрела в ту сторону, в какую указывала Соня, и, на самом деле, увидела мать. Та вышла из вагона, моложавая, гордая, в облегающем платье со смелым вырезом на груди, и, как ей казалось, шикарным жестом откинула волнистые волосы назад. Оперлась на высокую ручку стильного чемоданчика.

За её плечом возник мужчина, по всей видимости, попутчик, с которым мама успела найти общий язык, и что-то ей сказал. Помощь предлагал. Любовь Аркадьевна разулыбалась, но в этот момент услышала крик внучки, и покачала головой. А затем раскинула руки в стороны. Предполагалось, что Соня должна кинуться ей в объятия. Лана с неохотой выпустила руку дочери из своей ладони.

– Мои любимые! Как я рада вас видеть!

Мама немного переигрывала. Она это понимала, Лана понимала, но зато Соня была счастлива. Она виделась с бабушкой не так часто, и анализировать слова и действия ещё не научилась.

А, возможно, ей и не нужно этому учиться. Пусть живёт счастливо, в неведении.

– Здравствуй, мама. – Лана подошла, улыбнулась открыто и даже расцеловалась с матерью. Какие бы у них ни были отношения, но мама у неё одна, и она её любит. Поругаться и обидеться друг на друга они ещё успеют. Родственная встреча ещё только начинается.

– Наконец-то я добралась. Даже не верится, что понадобилось столько времени, чтобы доехать сюда из Ярославля. Вагон был полон, Лана. – Любовь Аркадьевна окинула дочь быстрым, оценивающим взглядом.

 – Ты хорошо выглядишь. На фотографиях, что показывали вчера, выглядела не очень. Хотя, я так и подумала, что они назло!

Лана не сдержала вздоха, после чего взяла за ручку чемодан матери.

– Пойдёмте. Не здесь же это обсуждать.

– На самом деле, – вроде как спохватилась Любовь Аркадьевна. – Не дай Бог тебя кто-нибудь узнает. Лана, ты бы надела какую-нибудь шляпку!

– Бейсболку и тёмные очки, – недовольно проговорила та. А мать лишь попросила: – Держи Соню за руку.

– Бабушка, ты теперь будешь жить с нами? Мы все вместе будем жить?

Любовь Аркадьевна шла по перрону, стуча каблуками и аккуратно огибая замешкавшихся людей.

А после вопросов внучки печально повела свободной рукой.

– А что делать, дорогая? Так и придётся жить бабьим царством. Такое чувство, что нас кто-то проклял. Или сглазил. На весь наш женский род порчу навёл. Не везёт нам с мужьями.

– Мама, ты что говоришь-то? – зашипела на неё Лана. – Ей девять лет! Соня, не слушай бабушку, она устала в поезде.