Миражи Амальгамы

 – Это не человек, а какой-то сгусток воли, правил и законов. Рядом с ним я чувствую себя провинившимся мальчишкой и лихорадочно начинаю вспоминать, где, как и что нарушил. – Тут Ник, не сдержавшись, захохотал, а вместе с ним и Тимур.

– Представляешь, каково Олаву каждый день под неусыпным оком Петерссона? А он пацан классный и друг замечательный, только стеснительный очень, – с теплом сказал Тимур.

– Теперь про Тартаскони. – Ник замолчал, лицо снова стало серьёзным. – Я тоже удивился, увидев Константина Михайловича, а когда появились ты и Лиана, был поражён. Здесь соглашусь с Кренделем – слишком много двойников и странников в одном месте, – его голос звучал напряжённо. – Сначала это сильно тревожило, но шло время, ничего не происходило, и я успокоился, – он покачал головой. – Наверное, старею, стал часто находить оправдания своему бездействию.

– А сенатор?

– Тартаскони? – Ник задумался. – Не очень приятный человек – высокомерный, напыщенный, но на него ни разу не пала тень предательства. Очень щепетилен в делах чести, не думаю, что он причастен к истории с Ноэль. Тем более он столько лет знает о существовании Лисёнка, через Константина, но до сих пор ни с кем не поделился этой очень практичной тайной. Да, при желании директор мог давно уничтожить Лизу, это бы подкосило Ноэль, и вряд ли она когда-нибудь оправилась бы. – Он посмотрел поверх головы Тимура в окно на заходящее солнце, стараясь не выдать эмоции. – Если умирает двойник, то оригинал словно лишается половины души, то есть становится лишь собственной тенью.

С каждым произнесённым Ником словом в душе Тимура крепла тревога. Он и раньше понимал всю сложность связи Лизы и Ноэль, но, когда услышал подтверждение от того, кто действительно знает о возможных опасностях, ему стало по-настоящему страшно.

– Мы должны всё рассказать Лиане! – заявил Тимур.

– Зачем? – удивился Ник. – Она и так догадывается о существовании Ноэль и королевы. И… Кодекс чести странника запрещает такие вещи. Одно дело, если она узнает об этом каким-то образом сама или останется несведущим двойником, только чувствующим свой оригинал, а совсем другое – если ей сообщит странник.

– Если не расскажешь ты, значит, это сделаю я! Мы можем тысячу раз уважать Кодекс чести, но ни один закон не стоит жизней маленьких девочек, – возмутился Тимур. – И мама всегда говорила: «Не можешь поступить разумно – поступай правильно».

Ник посмотрел на него так, словно видел впервые, и, не удержавшись, потрепал его волосы.

– Ого, и как ты это понимаешь?

– Поступать разумно… – сначала Тимур смутился, но затем твёрдо продолжил, – значит так, как велит разум, общественное мнение и нормы, а правильно… Я думаю, это когда какое-то чутьё подсказывает тебе верный путь.