Миссия Шута

– Нет, – тихо сказал я. – Мне очень жаль. Я слишком часто чувствовал себя одиноким, если не считать, конечно, Ночного Волка. Сколько раз я сидел на скалах, пытаясь прикоснуться к кому-нибудь, но никто никогда мне не отвечал.

Шут тряхнул головой, услышав мои слова.

– Если бы я по-настоящему владел Силой, ты бы знал о моем присутствии. Знал бы, что я с тобой, – но я не мог произнести ни слова.

Я и сам не понимал почему, но от его слов мне стало легче. И тут он издал необычный звук – нечто среднее между птичьей трелью и кудахтаньем, и его лошадь сейчас же к нему подошла и уткнулась носом в ладонь.

Шут передал мне поводья, прекрасно понимая, что мне ужасно хочется вскочить в седло."

"– Возьми ее. Поезжай до конца тропы и возвращайся назад. Могу побиться об заклад, тебе еще ни разу в жизни не приходилось сидеть верхом на такой лошади.

Как только поводья оказались у меня в руках, кобыла подошла ко мне, прижалась носом к груди и начала принюхиваться, словно запоминала мой запах. Затем она подняла голову и ткнулась мне в подбородок, как будто пыталась заставить принять заманчивое предложение Шута.

– А вам известно, сколько времени я вообще не сидел в седле? – спросил я их обоих.

– Очень долго. Ну же, давай не тяни, – уговаривал меня Шут.

Он, словно мальчишка, хотел поделиться со мной радостью обладания столь замечательным существом, и мое сердце отозвалось на его щедрость. Я понял, что не важно, сколько лет и какие расстояния пролегли между нами, наши отношения не изменились.

Я не стал дожидаться нового приглашения, вставил ногу в стремя и вскочил в седло и тут же увидел, несмотря на прошедшие годы, разницу между этой кобылой и моей старушкой Угольком.

Лошадь Шута была меньше, миниатюрнее, тоньше – и я чувствовал себя неуклюжей деревенщиной, когда тронул пятками бока, направляя ее вперед, а затем легким движением поводьев показал, что она должна повернуться. Потом я чуть переместил свой вес и натянул поводья, и кобыла тут же послушно отступила назад. На моем лице расцвела идиотская улыбка.

– Она была бы гордостью Оленьего замка, когда конюшни Баррича славились по всем Шести Герцогствам, – сказал я.

Я положил руку на холку кобылы и почувствовал пляшущее пламя ее живого ума. Она меня не боялась, лишь испытывала любопытство.

Волк сидел на пороге и с серьезным видом за мной наблюдал.

– Поезжай по тропе, – сказал Шут, тоже улыбаясь. – И не особенно ее придерживай, пусть покажет, на что способна.

– Как ее зовут?

– Малта. Я купил ее в Шоксе по дороге сюда и сам придумал имя.

Я кивнул. В Шоксе выращивали небольших легких лошадей для путешествий по широким равнинам. Такую лошадь совсем просто содержать, она мало ест и отличается выносливостью. Я чуть наклонился вперед и проговорил:

– Малта.