Метель

 — Не доводи до того, чтобы мы стали врагами!

— Что?! Да что бл*ть на тебя нашло!? — его начинает колотить от негодования и полной потери контроля над ситуацией. — Это что все из-за нее? Ты совсем из ума выжил?! Это так ты меня благодаришь, за то, что я беду отвел. за то, что беспокоюсь о тебе?!

Я смотрю на него, и разочарование прогоняет яд по моим венам. Но внутри такое пепелище, что даже спичка не загорится.

— Знаешь, есть хорошая поговорка, — говорю хладнокровно, а у самого в горло шипы впиваются. — Если хочешь, чтобы твой сын твердо стоял на ногах, дай ему самому найти опору. Ведь любовь отца не должна соизмеряться в том, насколько я оправдал твои надежды! А в том, смог пи ты принять мои ошибки, — его лицо вытягивается на глазах, но я стою на своем. — Тебе больше не нужно беспокоиться обо мне. Я снимаю с тебя этот груз. Наши взгляды на жизнь никогда не сходились в одной точке. И ты сделал все, чтобы никогда уже не сошлись.

— Одумайся, сынок, — сурово качает головой, глядя на меня исподлобья. — С горяча наговоришь — потом жалеть будешь.

В ответ я лишь грустно усмехаюсь и наклоняюсь к нему близко-близко. так, чтобы видел все, что горит внутри меня.

— Я жалею только об одном, — сообщаю вкрадчиво. — Что слишком поздно узнал о твоих «благих» намерениях. Так на что хватило твоей совести, чтобы добиться своего? Что ты успел ей наговорить? Чем надавил?..

— Что ты несешь?! — гневно отрезает, отступая от меня на шаг. — Я не понимаю твоих грязных намеков, так что придержи язык!

Презрение отражается в моих глазах.

— Я даже не удивлен. Мне жаль тебя, — говорю, поджав губы. — Ты так свято верил в то, что я поведусь — как осел на морковку. Но не угадал. Потому что даже близко не понять тебе того, что я испытывал с ней. Того, что она мне дарила безвозмездно.

Но даже здесь ты смог все опорочить. Пробудить во мне самые дерьмовые стороны! А теперь… можешь гордиться своей работой.

Я вижу замешательство и поражение в глубине его глаз. И мне этого достаточно.

Я уже отступаю к двери на уверенный шаг, когда отец неожиданно решает снять все маски.

— Думаешь, я тебя не понимаю? — бросает с осуждением мне в спину. — Прекрасно понимаю, сынок. Только думал ты умнее и не хочешь ей такой же судьбы, как у твоей матери!

Я резко замираю и медленно оборачиваюсь, предупреждая его своим взглядом.

— Я ведь тоже любил ее, — признается, и его губы едва растягиваются в горькой ухмылке. — Так же как ты преешь от этой девчонки, любил! Но от крови своей. сынок, ты никуда не денешься. Или же ты просто законченный эгоист и не достоин своих предков.

Он направился к мини-бару. где без энтузиазма выбрал себе выпивку. Небрежно плеснул в бокал и залпом осушил его. А я все это время волчий взгляд с него не сводил.

— Было время, когда и передо мной встал выбор.