Метель

Нет… Я не была готова. Не сейчас!..

— Ничего не произошло, — ответила, напряженно изучая ворс своего ковра. — Просто… я заболела. Это пройдет… Я справлюсь.

Я, наконец, нашла в себе смелость, чтобы взглянуть на нее, но встретившись с ледяным недоверием, пропустила в груди вспышку раздражения. Почему мне так стыдно и неудобно перед ней? Какая разница вообще?.. Почему эта женщина решила, что имеет право вмешиваться?! Это только мое дело!

— Хорошо, — уступчиво отозвалась она, пытаясь подойти ближе. — Давай мы присядем и спокойно поговорим…

— Перестань, — перебила я, осадив ее осуждающим взглядом. Я же не ребенок и не душевнобольная! — Со мной все в порядке.

— Нет, — неожиданно отрезала она. — Ничего не в порядке, Аня! Я знаю, что с тобой происходит. Я тоже проходила через это!

Мой упрямый взгляд устремился в сторону.

— Я не хочу об этом говорить. — отчеканила неотступно и холодно.

— Тебе просто жизненно необходимо об этом говорить, — возразила она непреклонным тоном. — Потому что ты не справляешься. А пока только заживо хоронишь себя!"

"Эти слова со звоном застряли в моих ушах, и я наградила ее хлестким, враждебным взглядом.

— Не надо… не лезь, — предупредила вкрадчиво, сложив руки на груди, будто пытаясь всячески отгородиться. — Я сама в состоянии позаботиться о себе… Всю жизнь заботилась и сейчас как-нибудь обойдусь без советов!

Осадив маму негодующим взглядом, я попыталась обойти ее, но она неожиданно шагнула мне в такт, тем самым перегородив путь. На моем лице пронеслось предостерегающее выражение, прежде чем я сделала еще попытку, но женщина даже не думала отступать. А в следующий момент и вовсе поймала меня в руки и порывисто прижала к себе.

В первые секунды, меня пробрал жгучий протест от этих чуждых объятий. Я начала изворачиваться, отталкивать ее, ругаться. Но она просто намертво вцепилась, не планируя отпускать!

В конце концов, нервы не выдержали… Плотину прорвало, и я провалилась в свою горечь с головой. Сдалась и начала обессилено рыдать, уткнувшись лбом в тонкое плечо. На что объятия мамы стали еще сильнее и увереннее. Мы так и осели на пол. Я — захлебываясь слезами, а она терпеливо успокаивая меня неспешными поглаживаниями.

— Шшш… — такое ласковое и теплое разносилось над моей макушкой. — Шшш… Я рядом. Ты больше не должна проходить все это одиночку.

Я не знаю, в какой момент ощутила перемены внутри себя. Что-то такое, что начало глушить мою боль. И с этим пришло четкое осознание: я не хочу, чтобы она отпускала меня! НЕ ХОЧУ. Мне тепло, мне хорошо в ее руках. Как, когда-то в детстве… когда она обнимала меня. Когда защищала от целого мира.

После эмоциональной бури, пришло облегчающее опустошение. Я уже не плакала.

Приняла внутреннее и внешнее как данность.