Младенец и черт

К дому грохоча подкатила ломовая телега. В ней, болтая ногами, сидели четверо грузчиков. Очкастый о чем-то с ними потолковал, и все пятеро, прихватив длинные брезентовые лямки, вошли в подъезд.

– К кому бы это? – лениво произнес Зепп. – Что-то поздновато.

Тимо молча достал из-под фартука большой, вытертый до блеска револьвер. С неожиданной для такого голема мягкостью скользнул в коридор.

Позевывая, фон Теофельс отворил окно, посюсюкал с птицами, оставаясь при этом в тени занавески.

Вернулся Тимо. Без револьвера в руке.

– Он више ходиль. Четыре этаж. Abblasen.

– Не abblasen, а «отбой», – поправил капитан. – Дурачок, а ты подумал, это нас арестовывать идут? Брезентовыми лямками руки-ноги вязать? Ладно, подавай бриться.

Четвертью часа ранее

Номер пять по Предтеченской улице был дом как дом, ничего приметного. Четырехэтажный, облупленный, серо-желтого цвета, внизу ломбардная контора.

Штабс-ротмистр устроился в темной подворотне напротив. Из людей с ним был один Лучников – в очках, в надвинутой на лоб фуражке, чтоб резидент раньше времени не опознал. Пантелею Ивановичу предстояло лично руководить захватом. Прочие агенты пока были рассредоточены по окрестным дворам и улицам.

– Вон энти ихние, с клетками, – показал на окна дворник. – Очень пташек обожают.

– Значит, Шмидт живет на третьем? – уточнил штабс-ротмистр, наводя бинокль.

Занавески в цветочек. В одной клетке попугай. В другой ворона. Эксцентрично. Вообще-то разведчику не рекомендуется оригинальничать.

Дворник на все вопросы отвечал не сразу, а после вдумчивой паузы – показывал, что сознает ответственность.

– …И Шмидт там проживают, и хозяин ихний.

– Какой еще хозяин?

– Ну как же, Фердыщенко Иван Иваныч, очень приличный господин, по торговой части. А немец этот, Шмидт, у него в прислугах. Они сейчас обои дома, давеча птичек кормили.

Князь и его помощник переглянулись. Отлично. Значит, обойдется без засады. Прямо сейчас и возьмем.

– Черный ход? – спросил Лучников.

– Нету.

Опять удача.

– Никуда не денется, – уверенно сказал Лучников. – На чердак с третьего этажу не вылезти. Из окошка не сиганешь. Только если в небо улететь, на крыльях. Дозвольте, ваше благородие?

Спрошено было с особой почтительностью. Дело в том, что по дороге меж ними состоялся довольно обидный для князя разговор.

Покашляв и покряхтев, Лучников попросил соизволения узнать, как его благородие намерен действовать.

– Если он на месте, обложим со всех сторон и по команде «Вперед!» – как на штурм Измаила, – бодро ответил Козловский. – Высадим дверь и зацапаем. Чихнуть не успеет.

– Лавр Константинович, – задушевно попросил тогда фельдфебель. – Двадцать семь годков по этой части служу. Может, дозволите мне распорядиться? Не вышло б, как на станции.