Младенец и черт

Игроки слушали своего предводителя сосредоточенно и сурово, будто перед настоящим сражением.

– Господа, нам предстоит защищать честь российской императорской гвардии. Бой будет тяжелым, неравным. Наша команда создана недавно, к тому же мы лишились нашего голкипера поручика Рябцева. Как вы знаете, он внезапно скончался от сердечного приступа, царствие ему небесное. – Все перекрестились. – Штабс-ротмистр князь Козловский новичок, да еще, как на беду, с прострелом в пояснице. Мы не вправе ожидать от него слишком многого.

У голкипера талия была обмотана толстым шерстяным шарфом. Козловский развел руками – мол, виноват, сам понимаю, но на всё воля Божья. (Под шарфом, за спиной, у него была кобура с «браунингом» – куда еще прикажете его прятать?)

– Посему стратегия у нас будет следующая. – Барон подошел к висящей на стене схеме. Офицеры сгрудились вокруг. – Главное – оборона. Ни в коем случае не подпускать противника к голу. В нападении только я и его сиятельство. Все прочие на двух линиях защиты. Смотрите на карту, здесь обозначена позиция каждого…

Пока игроки рассматривали чертеж, капитан трижды истово перекрестился на икону."

"– Ну и самое главное. Вам не нужно объяснять политическое значение сегодняшнего мэтча. Вы знаете, какова нынче международная обстановка. Горячие головы сулят скорую войну с Австрией, а значит и с Германией. В команде противника много офицеров запаса кайзеровской армии. Если мы проиграем с постыдным счетом, это будет воспринято всеми как дурное предзнаменование. Николай Николаевич сказал мне: «Победы от вас не жду. Но позора не прощу. Коли проиграете, проиграйте достойно».

Офицеры зашевелились, а семеновец граф Сумароков горячо воскликнул, оборотясь к иконе:

– Николай-заступник, не допусти срама русского флага!

Фон Гаккель махнул рукой – словно саблей перед атакой:

– Вперед, господа! За Бога, Царя и Отечество!

Как и положено голкиперу, Козловский шел замыкающим. До речи капитана все его мысли были заняты только планом развертывания и операцией, но сейчас он вдруг остро осознал, что и предстоящее состязание – дело нешуточное, государственного значения.

Если немцы выиграют, как в Стокгольме, с разгромным счетом, берлинские газеты зайдутся восторженным визгом: русская гвардия побеждена. То-то из репортеров, пришедших на стадион, две трети немцы.

Но и это еще не всё.

Хоть штабс-ротмистр был человеком несуеверным, сердце у него защемило от тяжкого предчувствия. Как пройдет мэтч, так сложится и большая война. Это не просто футбол, а эпиграф к трагедии, предсказание оракула…

Глупости, мистика, тут же обругал себя Козловский. Исход мэтча, конечно, важен – иначе Никник здесь не сидел бы, но главное найти папку с планом и взять шпиона.