Мне больно, Олег!

Хоть я и говорю, что все эти игры в доминацию меня не интересуют, думаю, нет на свете мужика, у которого бы не вставало на униженную красивую сучку.

– Ксюша… – решаю в последний раз все же предупредить ее. – Ты сейчас можешь сказать «Нет», встать и выйти. Я провожу.

– И больше я тебя не увижу? – Спрашивает она, глядя в пол.

Поднимаю пальцами ее подбородок. Какая же ты юная еще, девочка… И какая глупая.

– Почему, увидишь. Я рядом с вашим магазином часто паркуюсь, – смеюсь я. – Но да, я не притронусь к тебе и пальцем. Мне это неинтересно. Жизнь коротка, красивых девушек много, всех не перетрахать. Если я найду себе постоянную подружку, то она будет той, кто любит боль. Это не ты.

– Может, я?.. – Хорохорится она, все еще на что-то надеясь. – Вдруг я?

Коротко, без замаха и предупреждения, отвешиваю ей оплеуху. Звонкую, поверхностную.

Ксюша вскрикивает и хватается ладонью за щеку, на глазах выступают слезы.

– Не ты, – констатирую я. – Не бойся, поболит пять минут и пройдет. Ну что?

Вместо ответа Ксюша упрямо сжимает губы, отнимает руку от покрасневшей щеки и тянется к моей ширинке.

Что ж, это ее выбор. Никто меня теперь не осудит. По правилам клуба я вообще мог сделать с ней, что захочу, пока у нее горит зеленый огонек. Но, сдается мне, кто-то забыл объяснить, что это значит, и я еще посоветуюсь с Яном, какого размера анальный дилдо стоит вогнать в зад этому кому-то.

По совести тоже все чисто. Я был терпеливее священника на исповеди главной шлюхи города. Все остальное только ее ответственность, раз у нее есть паспорт и право голосовать.

По справедливости, конечно, поднять бы ее и протащить до выхода, а потом посадить в такси.

Но по сердцу мне все же хочется ее пухлый рот. И закрыть гештальт с королевой выпускного.

Поэтому я стою и жду, пока она дрожащими руками пытается справиться с пятью пуговицами на моих штанах. Временами ее пальчики задевают уже напряженный ствол и это очень чувствуется сквозь тонкую ткань. Но мне нравится, как она это делает, и я жду, лишь поглаживая кончиками пальцев ярко-алую щеку Ксюши.

Она явно дергается от этих поглаживаний.

– Больше бить не буду, – успокаиваю я ее. – Пока не попросишь.

Усмехаюсь. У нее такой испуганный взгляд, что мысли читаются без волшебных палочек. Не попросит. Ничего. Я и без пощечин найду, как взять свое.

Наконец она добирается до моего члена, плотно прижатого резинкой трусов к животу. Поднимает на меня глаза.

Ох, боги мои, девственница, что ли?

Киваю. Пусть все делает сама. Чтобы потом не было писка, что заставил и принудил бедняжку. И Ксюша отважно освобождает дракона из цепей.

Ну, то есть, я хочу сказать…

Хе-хе… Это заводит. Заводит этот испуганный и решительный взгляд на мой член, покачивающийся перед ее лицом. Заводят ее губки, которые она так жадно облизывает.