Мне больно, Олег!

Потом добавляет указательный и заставляет меня почувствовать их грубые толчки во рту. Я стараюсь забирать их глубже и вылизывать мокрее, как могу.

Чтобы мы наконец перешли к основному блюду, потому что Олег как будто специально тянет время и не дает попробовать свой блестящий от моей слюны член, который покачивается прямо перед моим лицом.

– Высунь язык, – говорит он наконец.

Его рука стискивает мои волосы и тянет их то в одну сторону, то в другую, даже если я не сопротивляясь. Ах, да, ему просто нравится знать, что мне в этот момент больно!

Он обещал обойтись без этого. Но видимо не может.

– Язык! – Чуть громче напоминает Олег, потому что я мешкаю.

Я открываю рот как можно шире и высовываю язык.

О, наконец-то. Он сжимает свой член у корня и проводит головкой по моим губам, немного вдвигает в рот, и я чувствую, как терпкая капелька скатывается с него на язык. Головка большая, гладкая, она немного пульсирует, и я успеваю расслабиться, когда Олег вдруг бьет меня членом по лицу!

Прямо по губам! Он твердый, плотный, удар получается сильный, так что я режу о свои зубы внутреннюю сторону губы и шиплю от боли.

Глаза Олега вспыхивают. Вот чего он хочет! Чего ждет.

Его рука в волосах заставляет меня вытянуться вверх, еще выше, еще… Из глаз брызжут слезы, когда он тянет меня за волосы вверх… и тут же перехватывает ладонью грудь под платьем. На мне полупрозрачное белье, но Олег даже не смотрит на него. Быстро и нетерпеливо выдергивает грудь из кружев, не заботясь о моем удобстве и с облегченным выдохом сжимает двумя пальцами сосок. Стискивает так сильно, что мне приходится сжать зубы, чтобы не застонать от боли. В сомкнутые губы тут же тычется член, пытаясь прорваться силой туда, куда только что пускали добровольно.

– Возьми его, – говорит Олег. – Пососи.

Он говорит спокойно и даже равнодушно, но пошлые слова в его устах и еле заметная нотка властности в голосе заставляют меня вздрогнуть и покрыться мурашками. Да, это не резиновый член!

Я тянусь руками к стволу, как меня учили. Сжать пальцы, продолжать ими выдаивать как ртом и вздрагиваю еще раз от приказа, хлесткого, как удар плетью:

– Руки за спину!

Черт, а говорил не господин и не хозяин…

Я подчиняюсь, но теперь поза становится неудобной, выворачивающей суставы и тянущей мышцы, а блестящую лаковую головку приходится долго ловить ртом. Олег не помогает, ждет… Но зато когда я наконец справляюсь, его ладонь жестко ложится на затылок. А вторая на горло.

– Расслабься, – говорит он. – Вытяни голову вверх, будет легче.

И прежде чем я успеваю сообразить, как в такой ситуации практиковать «пурпурную дымку», без рук и с его настроем, Олег начинает меня трахать.

В рот. В горло. Глубоко. Жестко.