Мне больно, Олег!

Страх открывает дыру где-то в груди. Обида бросает меня то в жар, то в холод.

Почему он меня отвергает?!

В носу щиплет и я понимаю, что сейчас разревусь. Делаю шаг назад, чтобы сбежать в ванную и прореветься там, но стоит мне повернуться к Олегу спиной, как я мгновенно оказываюсь прижата к его горячему телу.

Теперь член трется о поясницу, а руки жестко держат поперек груди и живота. А голос, ледяной сталью подчеркнутый голос говорит медленно прямо на ухо:

– Поздно бежать. Ты уже нарвалась.

Одним движением он срывает с меня свою футболку, отбрасывает ее в сторону и подхватывает, перекидывая через плечо, как охотник добычу!

Всего несколько шагов, и я лечу на пружинящую кровать под балдахином.

Приподнимаюсь, чтобы обнять его за шею, но Олег усмехается нехорошо, зло. Короткими точными движениями он пристегивает мои запястья, а потом и лодыжки к столбикам по углам и я обернуться не успеваю, как оказываюсь распята в форме морской звезды, растянута на его постели, а он стоит в ногах и смотрит на меня темным, пронзающим взглядом.

– Будь я хорошим человеком, я бы сейчас сказал тебе: последний шанс отказаться. Но я не он.

Олег встает на колени между моих раздвинутых ног, на секунду давая мне надежду, что мне все же достанется то, чего я хочу, но он передвигается вперед, становится прямо над моей головой и его член тычется мне в губы.

Это… непривычно. Но не страшно. Я открываю рот, впуская его головку внутрь. Она на вкус горьковато-соленая, влажная от выступившей смазки. Олег кладет руку мне на затылок и толкается внутрь, заставляя поперхнуться.

Нет, с этим мужчиной мне не пригодятся техники минета…

Но пока я пытаюсь не кашлять, а облизывать его плоть, я чувствую, что он проверяет, как затянуты ремни на моих руках и подтягивает их еще немного, так что мышцы начинают ныть.

А потом отстраняется и спрыгивает на пол.

Он выдвигает ящик тумбочки рядом с кроватью и достает ворох каких-то поблескивающих в полутьме железных штук.

– Начнем с моего любимого… – говорит он, и я впервые слышу в его тоне густое тягучее, как сгущенка предвкушение. – Сейчас будет больно, Ксюша.

У меня во рту все пересыхает, потому что позвякивание мне не нравится категорически. И медленные, скользящие движения Олега, когда он приближается сбоку, кажутся мне слишком опасными.

– Ты ведь не будешь громко кричать, правда? – Говорит он. Его пальцы касаются соска на моей правой груди, и он мгновенно напрягается и начинает ныть. – Соседям не понравится. А тебе не понравится кляп. Так что, терпи.

И раньше, чем я успеваю что-то спросить или возразить, мой сосок сдавливает железная прищепка. Сильно и резко, так что я охаю, не успев взять себя в руки.

– Тише… – говорит Олег, и улыбка на его лице мне нравится все меньше.