Мне больно, Олег!

– Что нет, моя хорошая? – Мурлычет Олег, кончиками пальцев поглаживая мои половые губы, немного разведенные из-за позы, в которой я лежу. Его большой палец касается клитора, обводит его по кругу.

– Не надо… Олег…

– Почему?.. – Искренне удивляется он. – Тебе не нравится?

И большой палец усиливает нажим.

– Ол… ег… – я теряюсь в острых ощущениях и почти ору, когда их сменяет резкая боль!

Почти. Потому что Олег резким броском накрывает мое тело и ловит крик своим ртом. Накрывает мои губы жестко и жадно и выпивает и этот крик, и следующие от того, что его грудь прижимается к моей и тревожит прищепки на сосках.

Пальцы при этом продолжают кружить по клитору и дергающая боль сливается с растущим напряжением.

Он отстраняется от меня, глядя в глаза. И спрашивает, ехидно улыбаясь:

– Передумала? Теперь понимаешь?

– Олег… – я тяжело дышу. – Прошу… ведь это не так… не должно быть так! Я…читала!

– Что ты читала?.. – Равнодушно интересуется он, продолжая пальцами жестко и бескомпромиссно вести мое тело к высшей точке возбуждения. И оно ведется!

Мышцы дергаются, напрягаются, я подаюсь бедрами вверх.

– БДСМ… – выдыхаю сквозь зубы. – Должно быть… стоп-слово. Контраа-а-а-а-акт…

Он убирает пальцы в тот момент, когда изнутри начинает пульсировать и почти-почти-почти… волна стихает, оставляя туго стянутый узел внизу живота.

– Стоп-слово? – Удивляется Олег. – Контракт?

– Да… – получается только выстонать, потому что пальцы возвращаются, поглаживая меня в области клитора, но не сам он.

Я уже почти забыла о фоновой боли под прищепками.

Только Олег не забыл.

Пальцы плетут и плетут сладкие узоры… и когда я подаюсь бедрами вверх, еще одна прищепка сдавливает меня там, внизу! Тягучая жгучая боль смешивается с набирающим обороты удовольствием и вместо крика выходит длинный долгий стон.

Олег не делает больше пауз. Он склоняется, и его язык обвивается горячей змеей вокруг моего клитора. Он теребит его, теребит, теребит, а потом всасывает так, что я задыхаюсь от ощущений. Вся кровь в моем теле бьется в едином ритме, волны идут одна за другой и я понимаю, что ничто их не остановит уже, ничто.

И в тот момент, когда острое, горячее, неизбежное наслаждение захлестывает меня с головой, очередной зажим стискивает клитор!

Я взвиваюсь от боли и острого наслаждения, бьюсь в оковах, ору… ору в тяжелую горячую ладонь, накрывающую мой рот!

Меня бьют судороги, кровь вскипает, я плачу от боли и удовольствия, не понимая, что происходит, теряясь между ощущениями. И мое тело мне не помогает, само запутанное противоречивыми сигналами. Боль длится долго, как оргазм, оргазм пронзает сильно, как боль.

И оно никак не кончится, никак.

Но все-таки кончается.

И тогда Олег говорит тихо и твердо:

– Никаких стоп-слов. Никаких контрактов.