Мне больно, Олег!

Я провел рукой по ее бедру, ощущая пальцами перепад высоты кожи.

Внутри зазвелено острым удовольствием, переворачивающим душу. Зря не оставлял у себя сессионных девочек раньше. А вот порезы на коже. Обработанные спиртом, но слегка приоткрытые, будто ждущие чего-то.

Я наклоняюсь к ней и провожу языком по тонкой красной линии на груди.

– Ай!

С добрым утром, Ксюша."

"Руки ложатся на ее зад и уже не стесняясь стискивают и мнут, шлепают по самым ярким местам. Ксюша крутится в моих руках, похныкивая спросонья.

И только когда мои пальцы ныряют в ее уже влажную глубину, она вдруг замирает и испуганно пищит:

– Мне надо в душ!

– Потом сходишь.

Переворачиваю ее на живот и подтыкаю подушку под зад. Раскрасневшийся зад торчит выше головы, алые отметины так и умоляют отшлепать ее еще раз. И я не удерживаюсь, прикладываясь тяжелой рукой. В паху взрывается бомба. В голове мутнеет. Наклоняюсь и под тяжелое сопение и всхлипы впиваюсь зубами в розовую плоть.

– Ой-ой-ой! – Верещит Ксюша, но я давлю ей на затылок, заставляя уткнуться в матрас.

Отпечатки зубов смотрятся на ней как родные.

Хочется еще помучить, потрахать пальцами, поиграть с ее узкой попкой, но утренний стояк намекает, что лучше сейчас без выебонов, по-простому. И я впиваюсь в ее нежную кожу пальцами, развожу коленом бедра шире и натягиваю сразу, одним движением до предела, чуть не взвыв от того, какая она тугая и узкая.

Бедрами об упругий зад. Нннна, детка! Получи, сучка!

Сквозь зубы матерюсь и не могу остановиться, отвешивая смачные удары с каждым толчком в ее горячее тело. Наматываю волосы на руку и тяну к себе, выгибая в неудобную стремную позу. Ксюша хрипит, и я кусаю губы, запрокидывая ее голову. Пережимаю локтем горло и долблюсь со всей дури, пока она дергается и хрипит, ловя ртом несуществующее дыхание.

Выдергиваю член из нее, переворачиваю на спину и тащу за волосы к нему, вынуждая слизать ее собственный сок с разбухшего ствола. Влепляю пощечину, еще одну и распластываю как курицу на противне, широко разводя вытянутые ноги в стороны.

Она послушна и покорна, позволяя вертеть себя как куклу, выкручивать в любые позы, сжимать соски до вскриков, шлепать по сиськам, кусать, сжимать, мучить. В этом простом, без девайсов, трахе столько сладости и сжимающей яйца похоти, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не спустить на нее прям так.

Но внутри, вплотную долбя в матку, намного кайфовей. Она вспотела, дергается, вскрикивает и морщится от каждого движения, а я держу ее ноги разведенными в шпагате и врываюсь раз за разом с оттяжкой.

Уффф…

Перед глазами звезды, в пояснице тянет, яйца звенят.

Медленно выхожу из нее, не удержавшись, прихватываю зубами лодыжку и только после этого падаю рядом.

Молдаваночка моя еще любила все-все язычком вылизать.