Мне больно, Олег!

Повертевшись перед зеркалом, я взяла ножницы и разрезала несколько ячеек на бедре, чтобы розовые шрамы розы было виднее. Было даже жаль, что скоро они поблекнут и из алой ставшая розовой, роза станет совсем белой. Все равно красивой, но белой… Мои алые губы напоминали мне о крови, которую я тоже стала любить. И алые туфли на высоченной шпильке. Я прошлась в них от стены до стены по всей огромной студии Олега, вспоминая навыки с курсов. Я умела ходить даже на пятнадцатисантиметровых шпильках, но подозревала, что в этих туфлях мне придется разве что лежать…

Увлеченная цокотом железных набоек по плитке кухонной зоны, я не услышала, как открылась дверь. Только повернулась и наткнулась взглядом на горящие огнем глаза Олега.

Он стоял в дверях, медленно стягивая с себя галстук и не отводя от меня завороженного взгляда.

– Сядь на стол, – сказал он тихо, но вибрация в его голосе запустила вибрацию во всем моем теле.

Я медленно прошла мимо него, покачивая бедрами при каждом шаге, поставила ногу на стул, склонилась и выгнулась, демонстрируя себя и дождалась тихого выдоха. Оперлась и в одно движение перемахнула, садясь на каменную столешницу. Посмотрела на Олега и медленно развела бедра.

Он шагнул ко мне, стремительно сдергивая с себя рубашку. Он крайне редко мучил меня одетым. Торс почти всегда был обнажен, и мне нравилось смотреть, как двигаются его литые мышцы, когда он замахивается плетью. Больше всего мне нравилось, когда он переодевался в кожаные штаны, но иногда, как сейчас, его нетерпение было столь велико, что он оставался в брюках. Это тоже было неплохо. В них было намного лучше видно, когда у него вставал на меня.

Одно дело, когда мужчина причиняет тебе боль, и наслаждение этим видно только в его расширившихся зрачках, и совсем другое, когда эрекция рвет ткань от каждого моего вскрика.

Это не шутки. Это… захватывающее ощущение, которое не дано испытать ""нормальным"" женщинам, которые занимаются сексом под одеялом в темноте. Олег вжал себя между моих раздвинутых ног, сразу атаковав мои губы, впился в них жестоким поцелуем. Пальцы привычно погрузились в мои волосы, чтобы оттянуть голову назад, заставить слезы брызнуть из глаз. Все это сразу вызывало жар между ног, тяжелую тягучую волну и мурашки от предвкушения.

– Секунду… – прохрипел Олег, отступая от меня и не отводя взгляда, будто я сейчас же испарюсь.

Два шага к кровати. Коробка. Два шага обратно.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть, что у него припасено на сегодня.

Но услышав характерные звуки, распахнула их обратно.

Олег уже натянул голубые перчатки и открыл коробку с иглами. Он достал одну. Тонкую, с желтой головкой. И повернулся ко мне. По губам его блуждала нежная опасная улыбка.

А я… а меня как заморозило.